Принцесса потянула руки к шее, расстегнула цепочку…
Два ключа, им лишь покой —
Лорд и господин.
Но ты поверила в любовь —
И ключ уже один.
Мы почти одновременно вставили ключи в скважины. Пять их братьев пришли в движение по мановению руки Кейла. Он управлял ими при помощи небольшого зеркала, закреплённого под потолком. Семь щелчков набатом прогремели в ушах. Семь синхронных поворотов запустили неведомый механизм…
Ключ последний из семи,
Мой или ничей?
Я просто говорю: «Возьми» -
И больше нет ключей.
Внезапно дальняя стена пещеры стала бесшумно сдвигаться в сторону. Ровно настолько, чтобы нашим глазам открылось высокое зеркало, занимающее всё пространство от пола до потолка. Его поверхность казалась мутной, зеленоватой, словно смотришь в водную гладь старого пруда. Я приподнялась на цыпочки, на миг забывая обо всех перипетиях и конфликтах, испытывая чувство, чрезвычайно похожее на священный трепет. Точно знаю: Кейл всецело разделял мои эмоции. Не уверена насчёт остальных.
Взяв принцессу за запястье, он подошёл к Зеркалу. Приложил руку к стеклу и застыл, прислушиваясь к ощущениям. Затем повернулся ко мне.
— Пойдём!
И шагнул вместе с Этнеей в зазеркалье. Это заставило меня поторопиться.
Совершить переход оказалось не сложнее, чем всегда. Но уши заложила особая, густая, обволакивающая тишина. Пересиливая желание полностью сосредоточиться на свойствах окружающего подпространства, я окликнула Кейла.
— Ты обещал отпустить Этнею.
Он посмотрел почти удивлённо, будто я говорила о слишком малозначащих вещах. Едва заметно склонил голову и вытолкнул принцессу наружу, прямо в руки её подоспевшего брата. Орвин принял девушку, помог ей восстановить равновесие и приложил ладонь к зеркальной поверхности. Он точно хотел бы последовать за нами, но не мог, наткнувшись на прочную преграду, какой является для обычного человека любое, даже самое традиционное, зеркало. Я приподняла руку в прощальном жесте и повернулась к пещере спиной. Ещё не ведая о том, что принц выведет Этнею наружу, подробно объяснит ей, как добраться до наших лошадей, а затем спуститься в ближайшее поселение… и вернётся назад.
Внешне всё было похоже на другие уровни подпространства. Но я ни секунды не сомневалась, что нахожусь на четвёртом. Неуловимое ощущение, пронизывающее окружающий мир. Пьянящий, будто слегка разреженный, воздух, ласкающая кожу тишина, покалывание в кончиках пальцев. Пласт существования, запретный для людей. Практически недоступный и невероятно манящий.
И вновь мне стоило труда переключить внимание.
— Ты хотел, чтобы я пошла с тобой. Я здесь. Что теперь? Что тебе нужно?
Кейл, тоже исследовавший или, точнее, впитывавший окружавшую атмосферу, посмотрел на меня без тени агрессии или опаски.
— Ничего. — Он слабо улыбнулся такой знакомой и ставшей родной улыбкой, чуть-чуть виноватой, уязвимой, славной. — Скоро снаружи начнётся светопреставление. Я хотел, чтобы ты была в безопасности.
— Одна из всех людей? — недоверчиво переспросила я.
Кейл пожал плечами, и отчего-то именно этот жест, как никакой другой, обозначал сейчас положительный ответ.
— Ты прошла через ад, Йоланда. И, как никто, заслужила рай. Красоту, тишину, спокойствие. Я решил, что могу дать тебе всё это. Конечно, в теории я хотел бы большего, но это — дело добровольное. Я просто хочу, чтобы тебе было хорошо.
— Ты дважды спасал меня от Анселя, — медленно проговорила я. — А теперь спасаешь от себя?
Он улыбнулся и молча развёл руками — дескать, может, и так, решай сама.
Снова огляделся. Затем медленно провёл из стороны в сторону рукой с раскрытой ладонью. Перед нами, на месте кристаллического кустарника, возникла увитая виноградом беседка. Деревянные стенки были украшены изящными узорами, гроздья крупных фиолетовых ягод тянулись к земле, роскошные люпины почти перегораживали вход. Райская птица приземлилась на крышу, постучала клювом по перекладине, раскрыла крыло, чтобы почистить перья.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Это было завораживающе. А между тем сад разрастался кругом со стремительной скоростью. Узкие дорожки, напоминающие лесные, вились среди травы и клумб. Яблони и миндалевые деревья, будто припорошенные снегом, роняли на землю белые и чуть розоватые лепестки. Крохотные птички с длинными клювами, оранжевые, ярко-синие и изумрудно-зелёные, перелетали от цветка к цветку, лакомясь пыльцой.
Четвёртый уровень зеркальных глубин работает по тому же принципу, что и третий. По принципу противоположностей. Вот только возможности он открывает неограниченные. И чем больше красоты, света и жизни создавал здесь Кейл, тем сильнее погружалась реальность в пучину уродства, тьмы и смертей. Передо мной не было отражений, да и не могут зеркала, даже самые мощные из них, показывать будущее. Но я легко представила себе эти картины. Морские воды, накрывшие целый континент, и хищные рыбы, выскакивающие на поверхность в поисках выживших. Жалкие клочки суши, открытые всем ветрам. Горячая лава, выплёскивающаяся из переполненных жерл.
Это ещё не происходило. Изменения такого уровня не мгновенны. Однако процесс был запущен. Раскачивался маятник, отсчитывая последние часы или минуты знакомого мира. Зарождались где-то посреди океана огромные волны. клубились над горными вершинами, ожидая попутного ветра, бесконечные тучи, не в пример страшнее той, которую так неосторожно создал однажды ректор Института магии и стихий. Стонала земля в преддверии мощнейших толчков.
Мир невозможно уничтожить, сохранив при этом само подпространство. Реальность и отражение неразрывно связаны, даже если поменять их местами. И как только снаружи не останется ничего, кроме пустоты, зеркала взорвутся, разлетятся на миллиарды блестящих осколков. Мир нельзя уничтожить, но можно превратить его в ад, поставив человечество перед лицом суровой борьбы за выживание, в которой просто не останется места для ненавидимой Кейлом гнили…
Он действительно увёл меня в самое безопасное место. Два человека в райском саду, будто на островке посреди штормящего моря. Он предупредил Орвина о грозившей мне опасности, рискуя выдать себя таким всезнанием. Он бросился на Анселя возле водопада, рискуя собственной жизнью. Он практически силой заставил меня шагнуть за грань Первозданного зеркала, рискуя навсегда утратить моё расположение. Как же странно. Кейл в тысячу раз благороднее кронпринца, но жизнь распорядилась так, что именно самый благородный стал угрозой для всего сущего.
Я подошла ближе. Он перестал ворожить, глядя на меня с долей настороженности.
— Спасибо, — сказала я, сморгнув выступившие на глазах слёзы.
И просто обняла его.
Мне только показалось, или в самое последнее мгновение он понял, что произойдёт? Понял, но не отстранился…
Четвёртый уровень зеркальных глубин работает по тому же принципу, что и третий. И чем больше искренней нежности, благодарности, любви было в моих объятиях, тем более разрушительная сила обрушивалась на отражение Кейла там, в пещере, в оставшейся за стеклом реальности.
Я прижалась влажной щекой к груди мужчины, который любил и защищал меня, как никто другой. «Прости…»
И смертоносная волна такой мощи хлынула на незеркального Кейла, что он просто рассыпался прахом. И в тот же самый миг здесь, в подпространстве, я почувствовала, что руки мои обнимают пустоту. Нет отражения — нет и того, кто его отбрасывает. Природа всегда восстанавливает баланс.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Слёзы текли по моему лицу, а под ногами начинала дрожать земля.
Чары мага не развеиваются в момент его смерти, но то — завершённые чары. Кейл же не успел закончить колдовство и удерживал его под контролем собственными силами. Теперь же, когда его не стало, невиданная доселе магическая мощь, никем не управляемая, хлынула туда, откуда была родом.
