Сичевики сказали:
— Ни! — кошевому атаману Гордиенко, как он их не уговаривал. — То не треба нам. Ни вирим гетьману твому. Карл ихний латинянин, басурман, як лях. Хоче Мазепа пид них, нехай иде. Мы за Веру Христову Православну, с москалями будем. Тильки перевозы у Переволочны нехай царь козакам даст.
И отписали запорожцы Петру:
— Чтоб всем малороссийским полковникам не быть, а быть на Украйне вольнице, как в Сечи.
— Чтоб уси мельницы по речкам Ворскле и Пслу, а также перневозы через Днепр у Переволочны, запорожцам отдать.
— Чтоб все царские городки на Самаре и левом берегу Днепра у Каменного Затона срыть.
О так! А Гордиенко с верными ему запорожцами ушел к шведам.
Петр приказал разорить «гнездо осиное», так он Сечь называл:
— Вольницы захотелось! Еще одни булавинцы объявились? Сжечь. Дотла.
Пошли полки драгунские полковника Яковлева, а с ними казаки малороссийские Игната Галагана вниз по Днепру. Переволочну разорили, все лодки пожгли, жителей перебили. Настала очередь Сечи. Запорожцы отвечали:
— Власть царя признаем, но в Сичь ни-ни.
Яковлев бросил драгун на штурм. Отбили его запорожцы. Тут облако пыли завидели, думали кошевой Гордиенко вернулся на подмогу, полезли сами. А то оказался Галаган со своими козаками. На плечах в Сечь ворвались. Галаган вперед выскочил, закричал:
— Кладите оружье! Бо всем помилование буде!
— Пес поганый! — отвечали запорожцы.
— Крестом клянусь! — не сдавался Галаган. — Во! — и перекрестился истово. Поверили запорожцы.
«И учинилось у нас в Сиче-то, что по Галагановой и московской присяге, товариству нашему голову лупили, шею на плахах рубили, вешали и иные тиранские смерти задавали, и делали то, что в поганстве, за древних мучителей не водилось».
* * *
Что случилось с Карлом тогда в феврале непонятно. Второй раз король подвергал себя прямой угрозе быть схваченным или просто погибнуть в бою. Карл и так никогда себя не жалел, бросаясь в гущу сражений, но за ним всегда следили, и отсекали противника, чтобы обезопасить короля. Столбняк, внезапно овладевший королем, прошел. А может это было просто испытание, что он придумал для себя. Но в тот же день он усиленно молился:
— Господин, всевышней Боже, дарующий мудрость и разум, благодарю Тебя за явленную мне милость, веди и далее меня по Своей воле и по слову Своему. Господи, Боже мой, Твой Дух Святой да направит меня далее по пути прямому!
А генерал Левенгаупт сказал фельдмаршалу Реншельду:
— Наш король рискует собой, как на дуэли.
— Если б только собой, но и всей армией, генерал. — скорбно признал Реншельд. — Мы находимся в стратегическом окружении. Русские нависают с трех сторон. Самое время повернуть или… — замолчал.
— Или… — переспросил Левеннгаупт.
— Или, — вздохнул фельдмаршал, — заключить мир. На что, я думаю, теперь не пойдут ни Карл, ни Петер.
— Я думал, вы произнесете что-то более худшее.
— А я стараюсь не думать об этом. — отрезал Реншельд и, отвернувшись, пошел к себе.
Утром в голове Карла уже готов был план:
— Полтава! Вы, Шпер — генералу, — берите восемь пехотных полков и попытайтесь захватить город с ходу. Не получиться, возьмем в правильную осаду.
* * *
Полтава лежит на правом высоком и крутом берегу Ворсклы, близ устья речки Коломак. В этом месте Ворскла течет по низменной и широкой долине, сплошь покрытой болотами. Не было вокруг города ни мощных каменных стен, какие приходилось брать шведам и в Польше и в Саксонии, ни глубоких рвов.
Стены представляли собою земляные валы, на которые в некоторых местах можно было просто взбежать. Думая быстро захватить город, шведский король и представить себе не мог, что его планы разобьются не столько о крепостные валы, сколько о пеприступный «вал» сплоченных воинов-защитников и простых жителей Полтавы.
Так уж случилось, что знаменитая Полтавская битва затмила подвиг защитников крепости, как бы отодвинула их подвиги на второй план.
Под началом коменданта крепости полковника Алексея Степановича Келина находилось около 4000 солдат, 2600 казаков и 29 орудий с незначительным количеством боеприпасов. Шведы попытались захватить крепость, как говорится — с ходу, однако все их первые попытки провалились.
4 апреля Карл решил бросить на штурм крупные силы, но как только шведы подошли к крепости на расстояние ружейного выстрела, ворота распахнулись и навстречу им устремились два отряда со штыками наперевес и отбросили шведов. На следующий день, Карл XII лично руководил штурмом. В присутствии короля шведы бросились к валам. Их встретили дружным залпом и тут же ударили в штыки. На этот раз шведы потеряли 400 человек и снова отступили.
Взор короля обратился на высокую, поросшую лесом гору, при устье реки Полтавки у берегов красавицы Ворсклы. Там высились стены Крестовоздвиженской обители.
Прискакав в монастырь, Карл оценил не живописный вид на город, расположенный на противоположной горе, а артиллерийскую позицию:
— Удачное место! Ставьте пушки!
Основан монастырь был в 1650 году полтавским полковником Мартыном Пушкарем в честь победы в этих местах над польской шляхтой.
Много видел монастырь на своем веку и хорошего и плохого. В 1695 году пришли сюда из Крыма татары вместе с самозванным гетманом Петриком Иваненко.
Монастырь был захвачен и опустошен, татары же, захватив немалую добычу, бросили горе-гетмана на произвол судьбы.
Теперь сюда пришли шведы и, затащив на каменную церковь пушки, стали обстреливать город. Начался методический обстрел города из монастыря. Весь апрель штурмы продолжались, но результата не было. Тогда король стал готовить длительную, основательную осаду. Полковник Келин, комендант крепости, обладая воинским талантом, твердо знал, что оборона только тогда действенна, когда она активна. Вскоре отряд защитников крепости ворвался во вражеские траншеи и напал на свежие силы, готовящиеся к атаке.
Шведы бежали, оставив шанцевый инструмент, боеприпасы и десятки пленных. «Завязнув» под Полтавой, Карл решил пойти на хитрость и устроил подкоп под городской вал, в который по его приказу заложили несколько бочонков с порохом. Каково же было удивление шведов, когда, приготовившись к штурму, они не дождались взрыва! Дело в том, что полтавчане изъяли порох из встречного подкопа! Неистовый Карл ругался и недоумевал — огромное шведское войско почти два месяца безрезультатно топталось у заштатной земляной крепости.
По приказу короля провели новый подкоп, подтянули трехтысячный отряд, заложили почти все имеющиеся запасы пороха, подожгли фитиль, но взрыва опять не последовало. Порох опять перекочевал в Полтаву. Кстати, этот факт окажет в последующем огромное значение на ход Полтавской битвы, т. к. шведы в сражении 27 июня смогли использовать всего лишь 4 орудия против 72 имеющихся в армии Петра. Шведские траншеи настолько близко подступали к крепости, что защитники кидались в солдат камнями, а иногда и дохлыми кошками.
