тысячу лет.
— Полное имя? — переспросил маг, стараясь внешне сохранять спокойствие.
— К примеру, «Джеймс Виктор Мерфи». «Аманда Кассия Эмбер». Если посмотреть старые записи, ещё до Статута, там будет что-то вроде «Роберт из Уилтшира» или «Томас, третий сын Ричарда». Не у всех тогда были фамилии. И я всё-таки продолжу, если новых вопросов нет. Так вот, в книгу вносится только имя, местонахождение ученика она сообщает, лишь когда составляется письмо о зачислении в школу. С другой стороны, достаточно сильное спонтанное волшебство будет замечено на карте в Отделе магических катастроф Министерства, но там не будет имён, ведь у ребенка ещё нет собственной палочки, а его адреса пока нет в реестрах. С третьей, учёт магглорождённых в комиссии по образованию и в демографическом отделе Министерства в целом начинается лишь после зачисления в Хогвартс либо официального отказа от учебы. Иначе говоря, если выброс магии был не таким уж сильным и не привел к вызову группы по устранению последствий, мы посещаем будущего волшебника лишь за месяц до начала учебного года.
— Звучит немного безответственно…
— Система работала несколько веков. У ребенка обычно ещё слишком мало сил, чтобы привлечь к себе внимание, некоторые вовсе не замечают за собой «странностей» до получения письма. А вот оставлять волшебника со знанием о нашем мире, но без возможности пока купить волшебную палочку и начать заниматься — это довольно жестоко, — неожиданно произнесла Минерва, остановившись у дверей дома. Кайнетту в голосе декана послышалось сочувствие и горечь. — Это просто некрасиво: пообещать чудо и потом заставить ожидать его ещё год или два, что для десятилетнего ребенка — почти вечность. Не зря, когда волшебника официально изгоняют из нашего мира, сначала в Визенгамоте переламывают его палочку.
— Вы считаете, что мистер Малфой и директор Дамблдор ошиблись, выдвинув эту идею? — спросила Эмбер.
— Им обоим свойственно увлекаться своими проектами немного больше, чем следует, — смогла подобрать дипломатичную формулировку МакГонагалл. — Ведь воплощать всё это в жизнь уже будет кто-то другой, на ходу решая возникшие проблемы. Напомню, именно вашей задачей будет убедить будущего товарища не наделать глупостей до поступления в школу.
— Да, мэм.
— Я помню, профессор, — скромно произнёс маг. Добавил: — А говоря о бюрократии — что же изменилось теперь? Раз мы сегодня здесь, это значит, что-то начали делать по-другому.
— Привлекли помощь магглов через отдел происшествий, раз наш новый министр решил сделать ставку на сотрудничество с обычными людьми, — ответила ведьма с отчётливо слышимым скепсисом. — После спонтанного волшебства у нас в школе есть имя, в Министерстве знают место проявления детской магии. Один звонок в полицию обычно позволяет по этим сведениям установить домашний адрес и точный возраст будущего ученика. И вот мы здесь. А теперь вам стоит сосредоточиться на деле, — закончила разговор Минерва, затем открыла незапертую дверь и направилась к старому лифту. Студенты последовали за ней.
Про себя Кайнетт отметил, что согласен с тем, как декан оценивает Малфоя и Дамблдора. Они оба — стратеги, мыслят глобальными категориями, а тактика — это удел исполнителей на местах. Именно в таком подходе состояла основная ошибка Люциуса. Его идея по привлечению на свою сторону магглорождённых заранее, по воспитанию из них последователей чистокровных семей, была в целом неплоха. На уровне концепции. Но он не проработал того, а кто непосредственно будет этим заниматься? Кто на местах станет осуществлять весь его замысел? Кому власти официально вообще доверят работу с детьми? Тут оставалось два варианта: либо комиссия Министерства, либо школа. Отдел образования под плотным контролем Амбридж, её последователи своими взглядами скорее полностью оттолкнут волшебников и ведьм первого поколения от магической Британии, где тех не ждут и будут встречать как никому не нужных, лишних «грязнокровок». А в Хогвартсе деканы каждый год посещают магглорождённых, при этом количество отказов от учебы весьма невелико. Так что из двух зол пришлось выбирать меньшее.
Дополнительным условием стала лишь необходимость сопровождения таких визитов парой студентов, при том один из них обязан быть чистокровным, а ещё один может оказаться и магглорождённым или полукровкой. Для этой цели директор и решил привлечь клуб, курируемый Аластором. Очевидно, изначально предполагалось, что именно представитель чистокровной семьи сразу же начнёт доносить до будущих учеников единственно верную точку зрения, которую со временем можно будет закрепить и сделать частью мировоззрения волшебников и ведьм первого поколения… Однако для клуба даже не потребовалось намёков от директора, чтобы иначе распределить роли и самим сформировать пары студентов. Тейлор и Росс, Крауч и Эшвуд, Риверс и Сансет (они сопровождали Снейпа) — пятый и шестой курс решили не привлекать, ведь им будет сложнее наладить общение с детьми возраста начальной школы.
«Всё складывается отлично, вот только есть всего одна проблема…» — подумал Кайнетт, выходя из лифта и оглядывая тесную лестничную клетку с несколькими дверями. — «В нашей группе на деле оказалось двое чистокровных. О чём я вообще буду говорить?»
На звонок в дверь открыл чернокожий мальчишка лет десяти, медленно окинул настороженным взглядом визитёров, поправив квадратные очки, но промолчал, то ли растерявшись, то ли просто ожидая, что может потребоваться незнакомой высокой женщине и паре школьников.
— Остен Дуглас, я полагаю? — уточнила МакГонагалл, заглянув в бумаги.
— Да, это я, — с несколько наигранным вздохом признал тот. — Не «Остин», это не опечатка, меня правда так зовут. Все постоянно переспрашивают.
— Думаю, в нашей школе с твоим именем проблем не будет, — вдруг заявила Эмбер. — Аманда, Минерва… — она указала на себя, затем на декана. Сделала паузу, театрально навела палец на Мерфи и обвинительным тоном медленно выговорила: — Джеймс.
— Очень смешно, дорогая моя, — без выражения произнёс маг. — На самом деле у него будет куда больше проблем с фамилией.
— К сожалению, — согласилась МакГонагалл, хорошо знающая школьников, и особенно самые младшие курсы. Дуглас — шотландская фамилия, происходящая от слов «дубх лас», то есть «черный поток». В его случае возможностей для насмешек у задир открывается уйма.
— А о какой школе вы говорите? — непонимающе глядя на их обмен репликами, спросил Остен.
— Для начала, мы бы хотели побеседовать с тобой о том, что случилось во дворе этого дома в конце ноября… — начала профессор.
— Вы… — мальчик испуганно замер, переводя взгляд между ними. Затем выпалил: — Вы пришли стереть мне память?
Все трое медленно переглянулись между собой. Кайнетт покачал головой, демонстрируя, что понятия не имеет, откуда вдруг взялось такое предположение. МакГонагалл вздохнула и произнесла, стараясь поддерживать самый дружелюбный тон:
— Вовсе нет. Мы просто хотим поговорить с тобой и твоими родителями, Остен. Ты ни в чем не провинился, как раз наоборот. Откуда ты вообще взял идею о том, что кто-то
