Я его не разглядела, но мне показалось… – Она замолчала.
— Если ты хочешь дожидаться их… – холодно сказала Мин.
— О нет! Нет, вы все такие красивые, красивее зрелища я в жизни не видела! Откуда вы взялись? Как вам это удалось? Это платье, Найнив, и ай'дам, и кто это… – Она вдруг пискнула. – Это же Сита. Как?.. – Голос девушки ожесточился, Найнив едва узнавала его. – С какой радостью я бы ее сунула в котел с кипящей водой!
Сита плотно зажмурила глаза, пальцы впились в складки юбок, она вся мелко дрожала.
Что они с тобой сделали?
воскликнулаИлэйн. – Что они могли такого сделать, чтобы ты так разъярилась?
Эгвейн не сводила глаз с лица шончанки.
— Мне бы хотелось заставить ее все почувствовать! То, что она делала со мной, как она заставляла меня почувствовать, словно я по горло в… – Ее передернуло. – Ты не знаешь, Илэйн, что значит носить эту штуку! Ты не знаешь, что они способны с тобой сделать. Никак не могла решить, кто хуже – Сита или Ринна, но как же я их всех ненавижу!
— А я, кажется, знаю, – тихо произнесла Найнив. Она ощущала пот на теле Ситы, холодную дрожь, сотрясавшую ее члены. Желтоволосая шончанка была перепугана до смерти. Найнив могла лишь не дать страхам Ситы обернуться явью тут же и немедленно.
— Можешь снять это с меня? – Эгвейн коснулась ошейника. – Наверное, можешь, раз умудрилась надеть на… Найнив направила крошечную струйку. Ошейник, стягивающий горло Эгвейн, в достаточной мере разозлил Найнив, а иначе хватило бы и страха Ситы, понимания того, насколько она воистину заслужила кару за свои дела, как хватило бы и желания самой Найнив сделать с этой женщиной что-то нехорошее, злое. Ошейник раскрылся и спал с горла Эгвейн. С изумлением на лице девушка провела рукой по шее.
— Надевай мое платье и дубленку, – сказала ей Найнив. Илэйн уже раскатывала узелок с одеждой на кровати. – Мы выйдем отсюда, и никто нас даже не заметит.
Найнив поразмыслила, стоит ли сохранить контакт с саидар – сейчас она была в меру разгневана, и ощущение было таким чудесным, – но, хотя и очень неохотно, отпустила ее. Здесь единственное место в Фалме, где никогда не придут проверять, кто же тут направляет, – если су л'дам и дамани почувствуют поток Силы, но наверняка их заинтересует, что происходит, если дамани увидит свечение, признак направления Силы, вокруг женщины, которую все считают су л'дам.
— Не понимаю, почему ты до сих пор не ушла? Ты тут одна, пусть даже не сообразила, как избавиться от этой штуковины, но ты могла бы просто схватить ее и убежать.
Пока Мин и Илэйн помогали подруге торопливо переодеваться в старое платье Найнив, Эгвейн объяснила, как становится плохо, когда сдвигаешь браслет с того места, где его оставила су л'дам, и когда пытаешься направлять, если браслет не на руке сул'дам. Только сегодня утром она додумалась, как без помощи Силы открыть ошейник. А после обнаружила, что от прикосновения к хитроумной застежке с намерением открыть ее, пальцы сплело в бесполезный судорожный узел. Эгвейн могла сколько угодно трогать ошейник, пока не думала разомкнуть застежку, но самая слабая, мимолетная мысль об этом, и тогда… Найнив самой стало дурно. От браслета на запястье стало физически плохо. Это было слишком ужасно. Ей захотелось сорвать браслет с запястья, пока она не узнала об ай'дам больше, пока она не узнала нечто такое, что заставило бы ее почувствовать себя испачканной навсегда.
Разомкнув серебристый наручник, она высвободила руку, защелкнула браслет и повесила на один из колышков.
— Не вздумай, будто это означает, что ты можешь теперь вопить о помощи. – Найнив сунула под нос Сите кулак. – Открой только рот, и ты у меня пожалеешь, что на свет родилась, и мне не понадобится эта проклятая… штуковина!
— Вы… вы же не оставите меня так, – шепотом промолвила Сита. – Нет! Свяжите меня! Засуньте кляп, чтобы я тревогу не могла поднять. Умоляю!
Эгвейн безжалостно рассмеялась:
— Оставь ошейник на ней. Даже без кляпа она не позовет на помощь. Сита, лучше бы тебе надеяться, что тот, кто тебя обнаружит, снимет ай'дам и сохранит твой маленький секрет. Твой грязный секрет, а?
— О чем ты говоришь? – спросила Илэйн.
— Немало я об этом думала, – сказала Эгвейн. – Когда они оставляли меня тут одну, я могла лишь размышлять. Суд дам. заявляют: через несколько лет у них развивается сродство. Большинство из них способно определить, когда женщина направляет, невзирая на то, соединены они с ней привязью или же нет. Я не была уверена, но Сита подтвердила догадку.
— Какую? – спросила Илэйн, и тут же от внезапного озарения глаза ее расширились, но Эгвейн продолжила:
— Найнив, ай'дам действует на женщин, которые способны направлять. Не понимаешь? Су л'дам могут направлять не хуже дамани. – Сита застонала сквозь стиснутые зубы, мотая головой, отчаянно отрицая слова Эгвейн. – С. улдам скорее умрет, чем признает, что способна направлять, даже если сама знает об этом. Они не развивают эту способность, поэтому ничего не могут сделать с Силой, но направлять они способны.
— Я же говорила тебе, – сказала Мин. – Этот ошейник не должен был на нее подействовать. – Она застегнула последние пуговицы на спине Эгвейн. – Любая женщина, которая не может направлять, принялась бы лупить тебя, несмышленыша, пока ты пыталась бы справиться с нею при помощи этой штуки.
— Как так может быть? – сказала Найнив. – Я-то считала, что Шончан сажают на привязь всякую женщину, что в состоянии направлять.
— Всех, кого они находят, – ответила ей Эгвейн. – Но те, кого они могут найти, похожи на тебя, на меня, на Илэйн. Мы родились с этим, готовые направлять, неважно, научил нас кто или нет. Ну а шончанские девочки, которые не обладают врожденным даром, но которых можно обучить? Не всякая женщина становится… Вожатой. Ринне казалось, что она, рассказывая мне об этом, показывает свое хорошее отношение. В шончанских деревнях, когда су л'дам приходят проверять девушек, судя по всему, устраивается праздник. Они стремятся найти и посадить на привязь каждую, похожую на тебя или меня. Но остальным они разрешают надеть браслет, чтобы определить, почувствуют ли те, каково приходится бедной женщине в ошейнике. Способных воспринять эти ощущения отбирают для обучения на су л'дам. Вот они-то и есть те самые женщины, которых можно научить.
Сита едва слышно стонала.
— Нет.
