Когда у находившихся в замке Шинон сеньоров прошел шок, вызванный смертью короля Генриха, невзрачный монах исчез.
ГЛАВА VI Ришар «Пуатевенец» или принц «Уи-Но» становится королем
Филипп играл в шары со своим другом детства графом Рено де Даммартен на зеленой лужайке замка Азе-ле-Ридо, когда его отвлекла возня слуг возле деревьев. Он оторвался от игры, поднял голову и присмотрелся. Рыцари его охраны еле сдерживали какого-то монаха, рвущегося к королю.
– Отпустите слугу Божьего остолопы! Наша святая церковь защищает, а не угрожает нам! Вот, если бы это был гашишин какой, тогда, пожалуйста, держите его, а этого – ко мне!
Рыцари приподняли барахтавшегося монаха и поднесли его к королю. Филипп махнул им рукой, они поставили его на землю и удалились. Филипп взглянул на монаха.
– Свершилось, сир. Старый дрок увял. – Произнес монах, поклонился и исчез в глубине строений замка.
Филипп улыбнулся, потом сделал серьёзное лицо, перекрестился. Он подошел у Рено де Даммартену, который вдумчиво рассматривал комбинацию шаров, сложившуюся на траве, обнял его и, радостно улыбаясь, сказал:
– Рено, старый дрок увял.
Рено не понял, переспросил:
– Что? Прости, Филу, не расслышал.
– Ну и хорошо. На сегодня игра закончена. Передай Клеману, чтобы срочно нашел мессира принца Ришара и пригласил его ко мне.
Ришар, как и ожидалось, пьянствовал с пуатевенскими рыцарями в кабаке ближайшего бурга. Он нехотя прервал застолье и направился к Филиппу. Прискакав в замок, Ришар взбежал по лестнице на третий этаж донжона замка, где его ожидал Филипп.
– Филу! Тебе опять не имётся! Я вынужден был прервать веселое застолье, бросить товарищей, кстати, я почти закончил одну миленькую и весёлую сирвенту. Хочешь, прочту?
Филипп нахмурил брови:
– Ты вечно пьян и весел, Ришар! А ведь сегодня утром скончался твой отец – король Англии, герцог Нормандии и Аквитании, граф Анжу, Пуату, Мэн, Турень, Мортэнь, Бретань, божьей милостью Генрих II Плантажене – твой отец.
Ришар немного пошатнулся, невозможно было понять, то-ли он пьян, то-ли это он так удивился новости:
– Филу! И ради такой ерунды мог бы меня и не отвлекать! – резко отрезал Ришар.
– Что ты говоришь, Ришар! Твой отец умер! А ты плетёшь какую-то околесицу спьяну! Умер король Генрих! Твой отец!
– Да пошел он…
– Не гневи Бога, Ришар! Будь осторожен со словами.
Ришар вдруг взглянул на Филиппа каким-то странным взглядом, в котором проскочила жуткая холодная сталь:
– Это ты, король Филипп Французский, не забывайся и выбирай слова! Я больше не «Уи-Но», я – Ришар Первый Английский!
Филипп и раньше сталкивался с высокомерием и откровенным пренебрежением к своей персоне со стороны кузена Ришара, но сейчас он явно ожидал проявления такой агрессии со стороны английского принца:
– Вот, значит, как ты заговорил. Ладно. Подберу слова. Разрешите поздравить Вас, сир Ришар, с предстоящим помазанием на престол Англии, Нормандии и прочая, прочая! Так сойдет, Ришар? Хотя, подожди, забыл добавить: король умер, да здравствует король!
– Филипп, не зли меня! – начал заводиться Ришар.
– Неужели, Ваше королевское величество, Вы начинаете своё правление с мелких угроз! – В свою очередь начинал сердиться Филипп. – Может быть, Вы забудете и о своих обещаниях, сир Ришар?
Ришар действительно был сильно пьян, в его голове шумело, мысли путались, наскакивая одна на другую:
– О чем это ты, Филу?
– Естественно о том, о чем мы с тобой сговорились перед началом этой военной кампании. О землях части нормандского Вексена, Оверни и Берри.
– Это ты о Жизоре, что ли?
– Жизорский замок только небольшая часть нормандского Вексена. – не унимался Филипп, решив, пока не поздно, забрать хоть что-нибудь из ранее обещанного.
Ришар почесал затылок, немного подумал и сказал:
– Надеюсь, ты уже приготовил бумаги для дарения земель?
Филипп улыбнулся:
– Ну, я бы сказал так: здесь не идет речь о дарении. Больше подходит формулировка «в качестве компенсации за оказанные услуги…», тем более что твой отец уже утвердил сей Ордонанс, приложив свою королевскую печать.
– Ну, спасибо тебе, Филу, за старания по убийству моего отца и расчистке для меня дороги к трону Гильома Завоевателя?
– Побойся Бога, Ришар! Негоже государю разбрасываться такими словами.
– Бог с тобой, Филу. Забирай всё, о чем договорились, кроме Жизора и кастелянства вокруг него, оно мне самому нужно.
– Но, Ришар! Мы же договаривались. Ты же дал слово.
– Я дал слово, когда был принцем в изгнании. Теперь же я – король! Хочу – даю слово, хочу – забираю!
Филипп помрачнел. «Мерзкий ублюдок!» – подумал он, но вслух произнес:
– Конечно, Ришар! Мы, честно сказать, оба были порядком «навеселе», когда решали о компенсациях. Хватит и остального.
«Лишь бы не отказался и от остальных слов, рыжая скотина!» – Нервничал Филипп. – «Этот выродок анжуйских психов и взбалмошной Элеоноры может сотворить что угодно!»
Филипп взял в руку серебряный колокольчик и тихо позвонил. На удивление быстро отворилась крепкая дубовая дверь, на её пороге появился еще один монах, точная копия того, что был в Шиноне. В руках у него был готовый свиток пергамента. Филипп взял пергамент, развернул и, мельком пробежав глазами, протянул его Ришару:
– Ты прозорлив, король Ришар Первый Английский! Твой кузен, король Филипп Второй Французский уже, совершенно случайно подготовил документ.
– Там вычеркнули слово Жизор? – не глядя на бумагу, спросил Ришар.
– Вот, смотри, Ришар, я сам при тебе беру перо, макаю его в тушь и вымарываю слово «Жизор».
Филипп действительно запачкал какое-то слово. Ришар Кёрдельон улыбнулся и спросил:
– Пусть твой слуга подаст сургуч, я приложу свою печатку. – Он указал на резной перстень, крепко сидящий на его указательном пальце левой руки.
Слуги расторопно подали сургуч, разогрели его на свече, капнули на ленту, скрепляющую пергамент, после чего Ришар приложил перстень к документу.
– Дело сделано! – Улыбнулся Ришар. – Теперь я могу отправиться допить вино, заодно помянуть своего усопшего папашу?
– Дело сделано, сир Ришар. Поздравляю Вас, Ваше королевское величество. Но это ещё не всё.
– О чём Мы ещё забыли, милый кузен? – не понял подвоха Ришар.
– Так, о сущей безделице. Надеюсь, ты не станешь отказываться от богоугодного решения твоего покойного батюшки? – спокойным голосом сказал Филипп, сев в кресло.
– О чём это ты, Филу?
– О крестовом походе и сборе с народа и духовенства «Саладиновой десятины»?
Это был очень суровый налог, который мог обобрать и без того нищее население земель Плантажене, измученное военными поборами.
– Нет! Я и сам только о крестовом походе и помышляю! Бог ты мой.. – мечтательно закатил глаза Ришар.
«В точку!» – обрадовался Филипп.
– Значит, мы пойдем с тобой догонять Фридриха Барбружа, чтобы этот неотёсанный тевтон не умыкнул Иерусалим у нас из-под носа?
– Немедленно, кузен! Сразу же после коронации я, как следует, перетрясу всю добрую старую Англию с её шерстью, но добуду денег для похода. Решено! А теперь, разрешите откланяться.
Ришар ушел. Филипп сел в кресло и уставился глазами в пергамент.
ГЛАВА VII Небольшая исповедь короля самому себе
«Получилось!» – обрадовался король. Теперь, для нормального поддержания сообщений между владениями Плантажене на континенте вбит крепкий клин. Земли Берри и Оверни лишают Плантажене возможности прямого прохода через центр Франции. Только через Марш, Лимож и Ангумуа. А там – Лузиньяны, де ла Марши, графы и виконты Лиможские с их взбалмошным епископом, графы Ангулемские! Вот уж подарочек я подготовлю Ришару! Недаром уже вошло в поговорку свойство этих вельмож к непостоянству и неверности! После Берри и они захотят освободиться от крепкой и жесткой руки Плантагенетов и, наверняка (он взглянул на серого монаха, который кивнул ему головой) захотят больше воли. Значит, они попробуют (а они попробуют) перенести оммаж ко мне. Но, воевать с этим буйным Ришаром?»
