и всегда была в нужном месте… почти всегда. В любом случае ты нас здорово выручила.
— А Читосе-нээсан мне подзатыльников надавала… — грустит Акира-Джин: — она говорит, что маленькая я еще…
— Ну… Читосе тут не совсем права. Хотя в бой мы тебя и Чепу с собой больше от безысходности взяли. Так что это скорее моя вина. — говорю я и прикладываю ладонь с кремом к ее бедру. Интересный эффект — бедра Джин конечно же меньше, чем бедра Акиры и когда ладонь прикасается к ее коже — выглядит это так, будто она немного погружается в тело.
— Да я не про драку. — говорит Акира-Джин: — я про потом. Читосе говорит, что у меня слишком психика неустойчивая для импринтинга.
— Ну… тут я тебе честно скажу, что ни я, ни она ни черта в этом не понимаем. Потому и институт хотели создать. — я продолжаю растирать крем и думаю, что как-то неожиданно весь этот адреналин и ярость схватки, дефицит времени для принятия решений — сменился на неспешное путешествие на яхте. Как будто в отпуск выехали — шезлонги, коктейли, неспешные беседы и невероятно красивые виды. С учетом разницы временных потоков — это вполне может быть на пользу всем нам. Если мы вернемся туда же, откуда были перенесены, и в тот же временной промежуток — так надо будет еще и спасибо Марии-сан за отпуск сказать. Хотя это, конечно от времени зависит. Мы ж тут как джин в бутылке — передержишь и будешь иметь на руках крайне озлобленное магическое создание.
Перевожу взгляд на Акиру, которая на самом деле Джин. Вздыхаю. Вот он, момент, которого все отцы пытаются избежать, разговор о пестиках, тычинках и о том, что бывают и просто сны.
— Знаешь — говорю я ей: — твое собственное тело достаточно привлекательно и красиво и тебе нет нужды казаться кем-то другим.
— Нет. — мотает головой Акира-Джин: — я же вижу, как вы все на Акиру смотрите. Или на Майко. Хочешь, я буду Майко?
— Не надо. Вторую Майко я не переживу. — честно говорю я: — понимаешь… красота вообще штука субъективная. Как там говорят «красота в глазах смотрящего».
— Самая красивая здесь — Акира-сан. — твердо заявляет Акира-Джин: — и Читосе-нээсан, когда она не злится. А у Майко вооот такенные титьки! Они, конечно, популярные. У Юки титек нет, и у Иошико тоже. Нет титек — нет популярности.
— А у тебя есть. — говорю я. Некоторое время назад, я случайно заметил несоответствие между иллюзией Джин и ее положением в пространстве, между тем как она втискивается куда-то и еще остается место. Мысль о несоответствии между ее фигурой и ее положением в пространстве — осталась в голове. Но только недавно я понял в чем дело.
— Что?! — Акира-Джин немного отдергивается назад и смотрит на меня.
— Думаю, что у тебя иллюзия на иллюзии. — говорю я: — видели ли мы вообще как ты выглядишь? Ты выбрала образ хиккикомори из манги и воплотила его в жизнь. Конечно, легче спрятаться за стереотипом. И я не в курсе насчет остальных твоих отличий от своего же облика, но одно могу сказать совершенно точно. — я набираю крем в руку и осторожно кладу ладонь на часть груди, которая не скрыта крошечным купальником. В отличие от бедер — моя рука не погружается в иллюзию. Она останавливается на некотором расстоянии от блестящей на солнце кожи. Под ладонью я чувствую упругую плоть.
— Кьяяя! — пищит Акира-Джин, но руку с груди не скидывает, скорее наоборот — подается вперед, навстречу.
— В первый раз вижу, чтобы девушка стремилась уменьшить свою грудь, вместо того, чтобы увеличить ее. — говорю я, продолжая втирать крем в частично невидимую плоть: — я то думал, что это как у мужчин — чем больше, тем лучше.
— С ней неудобно… кьяя! Да, продолжай там… — тихо говорит Джин: — мне всегда казалось, что она слишком большая…
-Там это… какие-то люди на лодке подплыли, руками машут и что-то кричат. — раздается голос Иошико: — я, конечно не хочу прерывать процесс… что бы это ни было… но ...
— Сумераги-тайчо меня за грудь лапает! — торжественно говорит Джин: — я теперь взрослая!
— Ты и так старше меня и его на два года. — говорит Иошико: — просто ведешь себя как ребенок. Тебе надо было к Майко-нээсан идти кохаем, вы бы друг друга поняли. Но не об этом речь. Син, мне кажется, что у них ружья… и они их на нашу яхту направили. Или пушки? Гранатометы?
— Так. — убираю руку с груди и становлюсь серьезным. Становится серьезным трудно, улыбка так и лезет на лицо. Вообще, человеку не так уж и много надо в жизни — яхту, полную голых и дружелюбных девушек, парочку оргий и дружеские разговоры у бассейна. Ах, да, еще новый мир и две луны в небе.
Иду вслед за Иошико, которая как-то неожиданно стала старшим вахтенным на борту «Санта Терезии». Перегибаюсь через борт и вижу неподалеку лодку. Да, наверное так. Чем-то похожая на джонки малазийских пиратов, с каким-то флагом на мачте и кучей вооруженных людей. От пиратских судов эта джонка отличалась наличием какого-то важного типа в высокой шапке и с какими-то бумагами в руке. В первого взгляда в типе угадывалась бюрократия, которая во всех вселенных выглядит одинаково — так, словно это они всем тут управляют. Увидев нас, тип подбоченился и чего-то прокричал в нашу сторону. Конечно, мы ни слова не поняли. Языком у нас владеет только Юки, а она вместе с Читосе и Акирой уплыли на берег. Мы тут стоим, достаточно далеко от города и порта, но в зоне видимости — чтобы не возбуждать лишний раз местные власти и таможню — Юки говорит, что в Анкервилле торговля свободная, но за место в порту деньги платить надо, и некоторые товары пошлиной облагаются. Пускать на борт чиновников или платить деньги за место в порту — неохота, да и взять неоткуда. У Юки с собой было два империала, который у нее в кармане завалялись, вот и все наши капиталы. Впрочем, судя по внешнему виду бюрократа, где-то Юки ошиблась, и таможня сама к нам приплыла.
— Что он там кричит? — задается вопросом Иошико: — огорчается чему-то…
— Хм. — я
