Союза Иран, на территории которого находились союзные войска, где были проложены разного рода коммуникации, представлялся наиболее удобным и оптимальным местом.
Встретиться в Тегеране Иосиф Виссарионович предложил союзникам 15 сентября, но вопрос обсуждался еще довольно долго — Черчилль и Рузвельт имели свои предложения. Так что и два месяца спустя, за месяц до конференции, 19 октября, Сталин писал американскому президенту:
«К сожалению, я не могу принять в качестве подходящего какое-либо из предлагаемых Вами взамен Тегерана мест для встречи. Дело здесь не в охране, которая меня не беспокоит.
В ходе операций советских войск летом и осенью этого года выяснилось, что наши войска могут впредь продолжать наступательные операции против германской армии, причём летняя кампания может перерасти в зимнюю. Все мои коллеги считают, что эти операции требуют повседневного руководства Главной Ставки и моей личной связи с командованием. В Тегеране эти условия могут быть обеспечены наличием проволочной телеграфной и телефонной связи с Москвой, чего нельзя сказать о других местах. Именно поэтому мои коллеги настаивают на Тегеране как на месте встречи»[492].
Окончательное решение о месте проведения операции было принято 8 ноября 1943 года. Хотя конкретная работа по организации охраны «Большой тройки» началась ранее — нельзя же было откладывать её на последний момент, да и товарищ Сталин верил в свои силы, как политика…
«7 октября 1943 года со станции Мытищи Московской области отправился на юг секретный эшелон. Рядовой состав был в неведении, куда его везут. 12 октября 1943 года эшелон прибыл в Баку. А оттуда на автомашинах личный состав был доставлен в советский приграничный город Астара на азербайджано-иранской границе.
<Это был> личный состав 131-го мотострелкового полка пограничных войск НКВД СССР. Командовал полком Герой Советского Союза подполковник Никита Фадеевич Кайманов[493].
Эта воинская часть формировалась под личным контролем Лаврентия Берии, так как предназначалась для обеспечения безопасности Тегеранской конференции.
Через три дня полк погрузился в машины с гражданскими номерами, пересёк государственную границу и направился вдоль Каспийского моря на юг.
В Тегеране полк разместился в военном городке 182-го горно-стрелкового полка. Именно здесь командир полка Н. Ф. Кайманов получает звание полковника и подписывает необходимые документы как „командир гарнизона Советских войск в Тегеране“.
Командование полка первым делом провело рекогносцировку города для определения объектов охраны. Под охрану были поставлены, например, такие советские и иранские объекты, как посольство, консульство, торгпредство, комендатура. Взяты были под охрану дворец шаха, почта, телеграф, военные склады, аэродром и прочее.
Оперативно обслуживать полк со всеми его подразделениями, несущими охрану вышеперечисленных объектов, было поручено сотрудникам ГУКР „Смерш“ НКО СССР во главе с подполковником Николаем Григорьевичем Кравченко»[494].
Что интересно, как раз в то самое время, 28 октября, Кравченко был награждён орденом Красного Знамени.
Однако возвращаемся к полку. Командир его был человеком героическим. Службу в погранвойсках Кайманов начал в 1929 году, на Кавказе, и в 1931 году был награждён орденом Красной Звезды за задержание опасного бандита. В 1939 году был переведён во вновь образованный Карельский пограничный округ, участвовал в войне с Финляндией. В конце июня 1941-го старший лейтенант Кайманов, будучи начальником отделения боевой подготовки погранотряда, во главе группы пограничников девятнадцать дней отражал на границе атаки двух батальонов финских егерей. Наши бойцы дрались в окружении, потеряв связь с командованием, но смогли прорвать кольцо и, пройдя более полутора сот километров по лесам и болотам, вышли к своим… За этот подвиг Никита Кайманов был удостоен звания Героя Советского Союза.
Конечно, охрана Тегерана — в общем и участников конференции — особенно осуществлялась далеко не только одними пограничниками.
Рассекречен отчёт Шестого управления НКГБ — охрана правительства — о мероприятиях по организации и обеспечению охраны Тегеранской конференции:
«По распоряжению народного комиссара внутренних дел СССР и народного комиссара государственной безопасности СССР в Тегеран была послана группа руководящих работников: заместитель народного комиссара внутренних дел СССР, начальник Второго управления НКГБ СССР и заместитель начальника Шестого управления НКГБ СССР.
Группа имела задачу — тщательно изучить обстановку на месте и в соответствии с этим организовать охрану.
Товарищи прибыли в Тегеран задолго до приезда туда охраняемых и, ознакомившись с городом, аэродромом, вокзалом, с порядком уличного движения и его регулированием, с общественным порядком в городе, расположением правительственных зданий, дворца шаха, зданий советского, английского и американского посольств, а также с территорией, занимаемой посольством СССР, разработали систему охраны…
В соответствии с местными условиями здание советского посольства было избрано постоянной резиденцией охраняемых, где они находились всё время своего пребывания в Тегеране.
В этом же здании происходили совещания охраняемых с представителями американского и английского правительств»[495].
С посольствами, как известно, не всё было просто. Если советское и британское представительства располагались в центре Тегерана, напротив друг друга, то американское было на окраине города, поездки Рузвельта туда-обратно многократно повышали возможность покушения. Следуя элементарной логике, американского президента должны были разместить в одном из союзных посольств, а в каком именно — это, кажется, даже не вызывало вопросов.
23 ноября, менее чем за неделю до открытия конференции, Черчилль писал Сталину — лично и строго секретно:
«Президент показал мне свою телеграмму на Ваше имя относительно нашей встречи. Мне известно, что Вы хотите разместить свою делегацию в Советском посольстве. Для Президента поэтому кажется лучшим остановиться в Британской миссии, которая находится поблизости. Обе миссии затем были бы окружены охраной. Наиболее нежелательным для глав являются поездки по улицам Тегерана. Лучше установить подходящее место и не выходить за его пределы»[496].
Но… Франклин Делано Рузвельт останавливается не в британском, а в советском посольстве! «Американская карта» была разыграна мастерски.
«Что же произошло? Перед прибытием Рузвельта в Тегеран Сталин через своего министра иностранных дел Вячеслава Молотова передал хозяину Белого дома приглашение остановиться в советском посольстве, где можно было бы проводить пленарные заседания и встречи лидеров между собой, а также организовать работу секретариата. Предложение мотивировалось не только соображением, что советское представительство располагает бóльшим помещением, чем английское или американское. Самое важное состояло в том, что в союзнических кругах усиленно муссировалось сообщение советской секретной службы: немцы, мол, готовят покушение на лидеров союзных держав. Совпосольство же несравненно лучше отвечало требованиям безопасности, чем английское и американское. Его здания были обнесены высокой каменной стеной и усиленно охранялись»[497].
Общеизвестно, что первые сведения о готовящейся гитлеровцами операции «Длинный прыжок» пришли в НКВД из «лесов под Ровно», где базировался спецотряд «Победители», которым руководил Дмитрий Медведев[498]. Генерал Судоплатов[499] так писал об этом в своей книге «Разведка и Кремль»:
«Медведев и Кузнецов[500] установили, что Скорцени[501] готовит группы нападения на американское и советское посольства в Тегеране, где в 1943 году должна была состояться
