частям Красной армии и, безусловно, сотрудникам Смерша и воинским подразделениям, приданным соответствующим структурам военной контрразведки, принимать те самые «меры» и против оставшихся на польской земле бандитов, и против тех, кто по тем или иным причинам, но с оружием, пытался уйти на запад…
Ну а теперь — ещё более конкретно, применительно к нашему герою.
Григорий Кравцов проходил службу в отделе контрразведки «Смерш» 134-й стрелковой дивизии, входившей в состав 69-й армии 1-го Белорусского фронта. Фронтом в то время командовал маршал Рокоссовский, в ноябре его сменил маршал Жуков; командармом 69-й армии был генерал Колпакчи[464]. Командир 134-й дивизии генерал-майор Марцинкевич[465] погиб в боях на Висле, следующий командир ещё не был назначен — впоследствии им станет генерал-майор Владимир Филиппович Стенин[466], — а соединением временно командовал Герой Советского Союза полковник Бойцов[467], отважный и опытный офицер, но, к сожалению, с очень низким образовательным уровнем… Потому-то он и не стал комдивом.
Войска фронта готовились к проведению Висло-одерской операции, имевшей целью разгромить немецко-фашистскую группу армий «А», полностью освободить от захватчиков польскую землю и обеспечить благоприятные условия для решительного удара по «логову зверя» — Берлину. Разумеется, что подготовка эта происходила по ходу развития наступления: останавливаться было нельзя, следовало гнать и гнать войска противника, не давая им возможности закрепиться на каком-либо выгодном рубеже…
16 декабря 1944 года начальник отдела контрразведки «Смерш» 69-й армии гвардии полковник Бусько[468] подписал приказ о поощрении лейтенанта Кравцова. Кстати, в Ленинграде, где Иван Григорьевич служил до войны, он был человеком легендарным — в 1923 году именно он, молодой чекист Бусько, застрелил при задержании знаменитого питерского налётчика Лёньку Пантелеева[469]. Хотя и сам Лёнька, державший в страхе «город трёх революций», был совсем не старым — всего-то на год и старше Ивана.
Приказ начальника ОКР «Смерш» армии гласил:
«Оперуполномоченный отдела контрразведки „Смерш“ 69-й армии лейтенант Кравцов Григорий Михайлович… обладая личной храбростью, умея сочетать свой долг патриота-офицера с кропотливой работой контрразведчика, в ночь с 8 на 9 ноября 1944 года, действуя с группой захвата, ворвался в траншею противника (в районе высоты 145,7, что восточнее деревни Борички), участвовал в рукопашном бою с противником и, захватив пленного, уничтожил 6 немецких солдат, при этом организовав прикрытие отходящей группы, явился в свои траншеи с контрольным пленным.
Приказываю:
За хорошую постановку агентурно-оперативной работы в обслуживаемом объекте, проявленную смелость и отвагу оперуполномоченному отдела контрразведки „Смерш“ 69-й армии лейтенанту Кравцову объявить благодарность и представить к правительственной награде.
С приказом ознакомить весь личный состав органов „Смерш“ армии»[470].
Заметим, кстати, что некоторые авторы, касавшиеся этой темы, чуть-чуть, да преувеличили заслуги лейтенанта Кравцова: в ряде публикаций говорится, что он убил не шестерых, а восьмерых солдат, да и в плен взял не одного, а двух гитлеровцев. Но думается, гвардии полковнику Бусько всё-таки было виднее…
Приказом командующего 69-й армией от 28 декабря Григорий действительно был награждён орденом Отечественной войны II степени.
Впрочем, работа военных контрразведчиков в период подготовки к Висло-одерской операции действительно заслуживала самых высоких оценок.
«Благодаря предпринимаемым мерам советскому командованию удалось скрыть замысел операции, количество привлекаемых сил и средств, сроки перехода фронтов в наступление. Так, германская разведка определила состав 1-го Белорусского фронта в 31 вместо 68 дивизий. На совещании в ставке 24 декабря 1944 г. Гитлер утверждал, что с рубежа Вислы русские не собираются переходить в серьёзное наступление. Его поддерживал и Гиммлер, который 9 января 1945 г. заявил: „…я не верю, что русские будут вообще наступать“. Подобные предположения о составе 1-го Белорусского фронта и возможных действиях Советской армии с рубежа Вислы за три дня до перехода в наступление свидетельствуют о степени эффективности дезинформационных мероприятий, проведённых в войсках 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов»[471].
В общем, фронтовые управления Смерша, совместно с соответствующим войсковым командованием, сработали прекрасно. Но тут, кажется, им помогли и сами гитлеровцы, точнее — высшее руководство рейха. Историей не единожды доказано, что «вожди», излишне засидевшиеся «на троне», теряют связь не только со своим народом, но даже и с объективной реальностью. Ещё 25 сентября «фюрер германской нации» Адольф Гитлер подписал приказ о создании германского фольксштурма — это нечто типа «народного ополчения», куда записывались все «способные нести военную службу мужчины» в возрасте от 16 до 60 лет. Впрочем, то ли для солидности, то ли желая обеспечить коллективную ответственность, фюрер включил также в компанию «подписантов», как это сейчас называется, партайгеноссе Бормана[472], фельдмаршала Кейтеля[473] и доктора Ламмерса[474]. От имени этой «великолепной пятёрки» он и написал в приказе следующую ересь:
«В то время как противник считает, что он уже может нанести нам последний удар, мы полны решимости осуществить второе крупное использование всех сил нашего народа. Нам должно удаться, и нам удастся, как в 1939–1941 гг., полагаясь исключительно на нашу собственную силу, не только сломить стремление врага к нашему уничтожению, но и снова отбросить его и сохранить свой рейх настолько, чтобы он смог гарантировать будущее Германии, её союзников, а тем самым обеспечить Европе прочный мир. <…>
Для усиления активных сил нашего вермахта, а особенно для ведения неумолимой борьбы повсюду, где враг хочет вступить на германскую землю, я призываю всех способных носить оружие немецких мужчин к участию в борьбе»[475].
Да уж, действительно, с таким мировосприятием 31 дивизия не напугает — ежели против неё встанет весь германский народ. Но «лидер германской нации» уже не соображал, что это был совсем не тот народ, что в 1939-м или в 1941-м.
Объективная реальность вскоре принесла германскому командованию горькие сюрпризы…
«Наступление войск 1-го Белорусского фронта началось с разведки боем. Утром 14 января после мощного 25-минутного огневого налёта всей артиллерии усиленные стрелковые батальоны атаковали вражеские позиции на фронте свыше 100 км. Противник, ожидавший продолжительной артиллерийской подготовки, не был готов к отражению атаки. Батальоны, поддерживаемые огневым валом артиллерии, в течение часа продвинулись на 2–3 км, не встречая организованного сопротивления врага. Их успех немедленно развили главные силы ударной группировки. <…>
В первый же день большого успеха добились 69-я и 33-я армии под командованием генералов В. Я. Колпакчи и В. Д. Цветаева[476]. Нанося удар с Пулавского плацдарма, они прорвали оборону противника на глубину до 20 км и в ночь на 15 января овладели городом Зволень…»[477].
Лейтенант Григорий Кравцов погиб в том самом бою 14 января 1945 года.
«Оперуполномоченный отдела контрразведки „Смерш“ 134-й стрелковой дивизии (69-я армия, 1-й Белорусский фронт) лейтенант Кравцов 14 января 1945 года у населённого пункта Коханув (западнее города Пулавы, ПНР) заменил выбывшего из строя командира роты, умело руководил боем при прорыве вражеской обороны на левом
