первая конференция „Большой тройки“. Группа боевиков Скорцени проходила подготовку возле Винницы, где действовал партизанский отряд Медведева… Наш молодой сотрудник Николай Кузнецов под видом старшего лейтенанта вермахта установил дружеские отношения с офицером немецкой спецслужбы Остером, как раз занятым поиском людей, имеющих опыт для борьбы с русскими партизанами. Эти люди нужны были ему для операции против высшего советского командования. Задолжав Кузнецову, Остер предложил расплатиться с ним иранскими коврами, которые собирался привезти в Винницу из деловой поездки в Тегеран. Это сообщение, немедленно переданное в Москву, совпало с информацией из других источников и помогло нам предотвратить акции в Тегеране против „Большой тройки“»[502].
Подобный рассказ в различных вариациях можно найти и у ряда других авторов, но вот что смущает: тренировки перед поездкой в Тегеран лучше было бы проводить не в Виннице, а где-нибудь на территории Турции, союзной Германии — условия и обстановка гораздо более соответствуют «оригиналу»; за персидскими коврами совсем не обязательно ехать в Иран — их можно найти у состоятельных людей, проживающих гораздо ближе… Ладно, не будем вдаваться в подробности, об этом и без нас много написано, но всё же «Длинный прыжок» напоминает большую «страшилку», в которую в качестве главного «пугала» приплели «человека со шрамами», только что сумевшего похитить из рук восставших итальянцев их неудачливого «дуче» — Бенито Муссолини[503]. Можно полагать, что «страшилка» подействовала…
Вот только не нужно считать, что на иранской территории в то время царили «тишь да гладь да Божья благодать». Там и без Скорцени головорезов хватало.
«В середине 1943 года резидентура информировала Центр, что в результате оперативных мероприятий, в том числе путём внедрения в профашистские организации надёжной агентуры, „выявлено более 200 наиболее значительных членов ‘Голубой партии’, вскрыты основные её филиалы в Тегеране, Резайе, Миане, Тавризе, Керман-шахе, Ардебиле“. Конкретную помощь в этом деле, наряду с другими, оказал иранский полковник, будущий генерал, наш агент Хан, который по заданию резидентуры внедрился в „Голубую партию“ и во многом содействовал выявлению её членов, разоблачению их деятельности. В августе того же года были арестованы 167 активистов этих организаций, но до конца 1943 года „Голубая партия“ и „Меллиюне-Иран“ оставались мощной силой, враждебной антигитлеровской коалиции и союзнической политике в Иране»[504].
И вот о чём можно сказать. «Большую роль в ликвидации агентурной сети гитлеровских тайных служб в Иране сыграли действующие с нелегальных позиций помощники наших кадровых разведчиков. Благодаря им к осени 1943 года было обезврежено несколько сот гитлеровских шпионов, диверсантов и террористов, ликвидированы пункты радиосвязи резидентур Абвера и службы безопасности с их центрами в Берлине. Особенно отличилась группа из семи-девяти юных подпольщиков, которую в тегеранской резидентуре назвали „лёгкая кавалерия“. Её возглавлял выдающийся разведчик-нелегал Геворк Андреевич Вартанян[505], ставший Героем Советского Союза.
Это Г. Вартанян и его „лёгкие кавалеристы“ обнаружили в конце лета 1943 года сброшенную на парашютах гитлеровской службой безопасности в районе города Кум (семьдесят километров от Тегерана) и пробравшуюся в иранскую столицу группу из шести радистов-диверсантов и помогли её обезвредить. Считают, что провал этого авангарда команды, предназначенной для проведения террористических акций, заставил впоследствии отказаться Канариса и Кальтенбруннера[506] от попытки организовать нападение на „Большую тройку“ в Тегеране»[507].
«Архивные дела внешней разведки беспристрастно свидетельствуют о результативности работы „семёрки“: за пару лет с её помощью было выявлено не менее 400 лиц, так или иначе связанных с германскими разведслужбами. Понятно, что „кавалеристы“ действовали по наводкам резидентуры, однако иной раз они самостоятельно выходили на немецких пособников и сообщали о них своим кураторам из резидентуры.
Примитивное снаряжение и юный возраст участников группы сослужили неплохую службу: объекты наблюдения, как правило, не обращали внимания на велосипедистов и уж никак не могли предположить, что какие-то мальчишки следят за ними. Между тем было именно так. Военное время, помимо прочего, диктовало свои, подчас жестокие требования, и „кавалеристам“ не раз приходилось идти на риск и участвовать в острых акциях»[508].
Так что в Иране было очень неспокойно…
А чем в это время занимались бойцы 131-го полка? Можно сказать, они выполняли «демонстративно-представительские» функции — и это было очень важно для решения общей задачи. Объясняем подробнее, и вот выдержки из того же отчёта Шестого управления — раздел первый «Работа по охране в Тегеране»:
«Охрана на аэродроме
Охрана на аэродроме была осуществлена силами оперативного состава Шестого управления НКГБ и офицерским и красноармейским составом 131-го полка войск НКВД.
Охрана на трассе
<…> На каждый участок был назначен начальник из начальствующего состава Шестого управления НКГБ, помощником начальника каждого участка был назначен офицер 131-го полка.
Сотрудники негласной охраны были одеты в штатское платье и выставлялись на посты по тротуарам улиц, у переулков, выходящих на трассу, и на углах перекрёстков и площадей с интенсивным движением транспорта.
Главная войсковая охрана выставлялась парными постами в военной форме с повязкой на руке „КП“ („комендантский патруль“) на всех перекрёстках с интенсивным движением транспорта, а также между перекрёстками по тротуарам с интенсивным движением публики.
На случай необходимости вмешательства вооружённой силы были созданы резервные войсковые группы (по отделению автоматчиков на автомашинах), дислоцировавшиеся в переулках вблизи охраняемой трассы. <…>
Охрана территории посольства СССР в Иране
Охрана территории посольства СССР в Иране осуществлена также силами негласного оперативного состава Шестого управления НКГБ с привлечением сержантского и красноармейского состава войск НКВД. <…>
У главных ворот с внутренней стороны охраняемого объекта был дислоцирован один парный круглосуточный оперативный пост в штатском… В помощь оперативному составу были выделены два парных красноармейских поста с внешней и внутренней сторон главных ворот и один парный офицерский пост с внешней стороны. <…>»[509]
Нет сомнения, что рослые, физически крепкие, да ещё и с красными повязками (на Востоке ценят символы!) бойцы-пограничники, стоящие на улицах, у ворот посольства и т. д. оказывали успокаивающее воздействие на всякого рода «нестабильный элемент» — и это была их главная задача. Вспомним, как в том же Тегеране толпой фанатиков был убит Грибоедов[510]! Если бы у ворот посольства толпу встретил жандармский пост, то всё, возможно, могло быть по-иному…
Или ещё проще: когда шпана видит постового милиционера, она обычно успокаивается. Вот и здесь — бойцы 131-го полка исполняли роль «постовых». А по более серьёзным противникам профессионально сработали бы сотрудники охраны, которые были в штатском и окружающим в глаза не бросались. Охрана первых лиц — дело тонкое! И… закрытое.
Но что в то время делал и где был подполковник Николай Кравченко?
Этого никто не знает.
Зато известно, что Постановлением Совета народных комиссаров № 190 от 21 февраля 1944 года ему было присвоено воинское звание «генерал-майор». Хотя, вроде, генеральский
