— Аньи, Тавирда, Инуриэла… Их немного, но они все сильны и способны в краткое время уничтожить мир. На севере считают, что Война Предков была как-то связана с ними, но почти все сведения были уничтожены или спрятаны. Еще совсем недавно они не отзывались на молитвы так часто и легко.
— Думаешь, стали сильнее?
Я поежилась, вспоминая туман и женщину с черепом и цепями. Крики. Старосту и знахаря. Могли ли мы сделать для них хоть что-нибудь?
— Может, они сильнее, — согласился он, а затем убрал волосы за уши и предположил другое: — а может, что-то ослабло и позволяет той же Анье проникать в Фадрагос при меньшей ненависти. Гнев и горе Кирии были понятны, но это не тот случай, когда Анья отзывается. Иначе у нас давно ни одного города не осталось бы. Ты отдохнула? Готова продолжать?
Я тяжело вздохнула и потянулась к кинжалу. Кейел поднялся, подошел ко мне и, глядя сверху-вниз, поинтересовался:
— Заметила, что Ромиар всегда занимает руки дротиками?
— Очень часто, — кивнула я и, прищурившись, спросила: — Это привычка? Наверное, когда волнуется…
— Нет, — перебил Кейел, покачав головой. — Дай ему кинжал, и он в считанные секунды убьет нескольких противников, не меняя своего положения.
Он взял меня за руку, но в этом жесте не было ни намека на романтику. Вскоре стал загибать мои пальцы, двигать ими и разглядывать. Потом посмотрел мне в глаза, подхватил кинжал левой рукой и стал перекручивать его между пальцами, лишь на пару секунд фиксируя положение всей кистью.
— Никакие знания тебе не помогут в бою, если ты будешь предсказуема. Легко просчитывать движения противника, если сам знаешь, как правильно начинать прием. Ромиар развивает и поддерживает ловкость. Видишь, — сказал он — и совсем незаметными движениями острие кинжала, мгновением ранее направленное вверх, уже устремлялось в землю, — ты не можешь предугадать, как и откуда я нанесу следующий удар.
— Хорошая моторика, — поняла я, что он хотел донести до меня. Не просто ловкость, а четкая работа всего тела для достижения единого результата.
— Если ты хочешь выжить, тебе придется забыть о честности. Навсегда запомни одно правило Фадрагоса, — склонился он ко мне, перекидывая кинжал в правую руку, — тебя всегда окружают лжецы, поэтому тебе нужно быть хитрее самого опытного из них.
Очередной оборот оружия — лезвие смотрит вправо, а значит, надо ждать удар слева. Еще секунда — и стоило бы отражать колющий удар сверху. Я никогда не справлюсь… Просто не буду успевать. Еще один оборот, и …кинжал сорвался в траву, а Кейел хмуро принялся разглядывать костяшки пальцев.
— К сожалению, когда-то сломали три пальца, — проговорил он и резко обернулся на голоса.
Вся четверка брела по лесной тропинке, негромко о чем-то переговариваясь. Наконец-то… Я судорожно выдохнула и поспешила к Елрех. Только обняв ее и ощутив ее крепкие объятия, я поверила, что она осталась жива и совершенно невредима. Теперь она не скривилась, когда я поцеловала ее в щеку. Не отталкивала меня, когда я уткнулась ей в плечо. Нет никого в этом мире, кому я бы верила так, как ей.
— Глупая Асфирель, неужели трагедия разразилась бы, если бы со мной что-то случилось? — едва слышным шепотом и с ласковой улыбкой спросила она. — Ты все равно обернешь время и события вспять. Когда-нибудь мы будем жить заново, совершенно другим путем, на котором тебя уже не повстречаем. Помни, Асфи, что я никогда не оказалась бы возле Красной Осоки, если бы не ты.
Вместо ответа я лишь прижалась к ней теснее, ощущая сильное тело. Я никогда не замечала, что Елрех почти на полголовы выше меня. Мелочи, которые были неважны, но сейчас их хотелось запомнить.
— Все нормально? — поинтересовался Кейел.
— Она даже не преследовала нас, — ответил Ромиар. — Видимо, занялась поселениями вблизи.
— За один период она пришла трижды! И я говорю только о тех регионах, которые мы отслеживаем, — возмутилась Ив, приподнимая плечи и сводя тонкие брови на переносице. — Откуда такие сильные эмоции, чтобы ее призывать?
— Думаешь, дело в эмоциях призывающих?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вы же Вольные! Об эмоциях самыми первыми должны думать, — укорила она Кейела.
— А может, эти духи стали сильнее? — предположила я, отстранившись от Елрех, но руку ее так и не отпустила. Пусть по-детски, но сейчас именно так мне хотелось. Судя по тому, как она сжимала мою руку в ответ, мои желания были взаимны.
— Это не духи нашего мира, Асфи, — негромко поправила Елрех.
— Или что-то позволяет им проще проникать в Фадрагос, — высказался Ромиар, проигнорировав мою очередную оплошность и глянув на фангру.
Она чуть растянула уголки губ и быстро отвела взгляд в сторону. Смутилась? А вот он улыбался широко, словно был доволен ее реакцией и свою удержать не сумел. Я следила за ними, пытаясь поверить, что мне все это не привиделось, но больше никаких переглядываний не заметила.
Этирс тем временем многозначительно фыркнула, а затем произнесла версию, высказанную недавно мне наедине Кейелом:
— Или что-то, что мешало им беспрепятственно проникать в Фадрагос, слабеет.
— И чьи это заботы? — переводила внимательный взгляд Ив от Кейела к Ромиару.
— У меня свои задачи, — хмуро ответил Кейел и, вложив пальцы в рот, громко свистнул, давая сигнал Тоджу, что время возвращаться с охоты на дичь к хозяину. — И пора бы их исполнить.
— А для этих проблем найдется свой Вольный. Не переживай, Ив, — на удивление поддержал его милый мальчик Ромиар.
Чем дальше мы уходили, тем плотнее становился лес. Густые кроны не позволяли солнечному свету проникать вниз и согревать сырую землю. Ноги проваливались в мягкий мох, а на толстые ветки и поваленные деревья наступить было опасно: они крошились как вафли от легкого давления.
Спина Кейела стремительно мелькала впереди, а иногда он успевал уходить так далеко, что мы его теряли. Тогда он возвращался и торопил нас. И с каждым его возвращением мне казалось, что настроение у него стремительно падает. Мои сумки, как и прежде, тащил на себе Тодж, но даже это не спасало от усталости. Ноги гудели, а в боку давно уже кололо. Елрех шла неподалеку и тяжело дышала, но не жаловалась. Этирс продвигалась где-то в стороне и тоже периодически исчезала из поля зрения. Ромиар и Ив двигались впереди нас, о чем-то негромко переговариваясь.
— Что у вас с Кейелом? — внезапно спросила Елрех.
Я удивилась, но очень быстро задала встречный вопрос:
— А что у вас с Ромиаром?
— Ничего, — нахмурилась она, точно хотела взглянуть на меня, но отвернулась.
— Значит, не он подговорил тебя спросить о наших с Кейелом отношениях?
— Так они у вас есть? — она моментально ухватилась за ниточку.
— Какие отношения, Елрех? — снизила я тон, огляделась внимательно, прислушалась к разговору впереди идущей парочки и, убедившись, что нас никто не слышит, продолжила: — Меня от одной его улыбки в дрожь бросает, а уж если он мне признается, что… В общем, нельзя мне с ним ничего. Пусть лучше остается неисправимым уродом, чем превратится в того, от кого я не захочу уходить.
Елрех хмыкнула, но свои мысли не высказала. А вот я не стала сдерживаться, обошла поваленное дерево, снова приблизилась к фангре и осторожно заговорила:
— Если у вас с Роми что-то начнется, а я потом использую Сердце времени… — заметила легкую улыбку на ее лице и сбилась. — Разве тебе не обидно, что я все разрушу? Вы ведь потом можете и не встретиться.
— Мы и не встретимся никогда, — улыбнулась она шире и с теплотой глянула на меня. — Если бы не ты, я бы многого не узнала, Асфи. Но какой смысл тосковать о том, что я никогда не вспомню?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А если о моих планах узнают остальные? — спросила я, закусила губу и без всякого ритуала почувствовала вину.
— Им лучше не говорить, — тихо произнесла она. — Мудрецы не расскажут твой секрет, и ты молчи. Не многие согласятся отказаться от того, чего добились. Мы все рискуем тем, что наша новая жизнь будет хуже.
— Но ведь может быть и лучше, — скорее я старалась успокоить себя этой надеждой.
