Узнав об этом, генерал Карранса был готов выстелить золотую дорогу для отрядов Сапаты, ради скорейшего удаления их за пределы страны. На встречах с американским послом он давал горячие заверения сеньору Мэтлоку в том, что приложит все усилия по недопущению прохода повстанцев через центральную часть страны, но на деле все было с точностью наоборот. Генерал решил не трогать крестьянскую армию Сапаты, ограничившись лишь уничтожением малочисленного отряда, на свою беду проходившего слишком близко к Мехико.
Настроение полковника было бы еще мрачнее, если бы он знал, что уже пять дней назад через мексиканскую границу началось массовое проникновение на территорию Калифорнии и Аризоны простых мексиканцев, для которых речь Вильи послужила толчком к активным действиям. Разоренные местными помещиками и непрекращающимися военными действиями, они устремились в Америку в поисках лучшей доли, но в роли не простых просителей, а требующих справедливости людей. Объединившись в вооруженные отряды, мексиканцы стали нападать на фермы и малые американские поселения, под предлогом возвращения утраченной их предками собственности. Многие фермеры оказывали сопротивление, но имелись и такие, которые были вынуждены оставлять все свои земли и хозяйства, чтобы уйти на север.
Едва Хаус закончил чтение письма Мэтлока, в котором американский посол разоблачал лживое поведение генерала Каррансы, он сразу отправился к президенту, благо его кабинет находился в Белом доме. Пользуясь правом входа к президенту без доклада, полковник спокойно прошел в Овальный кабинет, где в это время у Вильсона находился начальник Объединенных штабов армии США. Шел доклад об успехах американской армии при прорыве укреплений линии Гинденбурга. Свой доклад генерал Гровс закончил сообщением о пожелании союзников о скорейшем прибытии новых американских соединений. Впервые за всю войну немцы отступали по всему фронту, и этот успех необходимо закрепить как можно быстрее.
– Что вы скажете по поводу наших успехов в Европе, полковник? По-моему, дела идут очень неплохо. Першинг блестяще демонстрирует европейцам боевые возможности нашей армии, что неизменно усиливает их зависимость от нас.
– Боюсь разочаровать вас, господин президент, но Европе в ближайшее время придется обойтись без нашей помощи. Недавние события на мексиканской границе требуют самой быстрой и безотлагательной посылки американских сил в Техас.
От слов Хауса Вильсон непроизвольно сморщился, как будто проглотил что-то кислое. Президент недовольно дернул головой, но сдержался.
– Если вы, полковник, имеете в виду Панчо Вилью, то генерал Гровс уже отправил сент-луисской бригаде приказ о немедленном выступлении на Эль-Пасо и наведении там порядка. Кроме этого, я приостановил отправку в Европу двух дивизий из бостонского полевого лагеря, и в скором времени они также будут отправлены в Техас. Против таких сил негодяю Вильи не устоять.
Стоявший рядом с президентом генерал Гровс энергично закивал головой, всем своим видом показывая полную уверенность в словах Вильсона.
– Я очень опасаюсь, господин президент, что вы не в полной мере оцениваете всю опасность инцидента, случившегося в Эль-Пасо. Последствия вторжения мексиканцев на наши земли гораздо сильнее и опасны, чем это видится на первый взгляд, смею вас заверить. Задет Техас, а это один из важнейших штатов нашего содружества, как в экономическом, так и политическом аспекте. Поэтому я считаю, что сейчас следует полностью приостановить отправку за океан всех наших дивизий, несмотря на горячие просьбы Антанты.
Президента вновь поморщился от слов Хауса, на этот раз более заметно. Тень явного раздражения легла на чело сего государственного мужа, и он изрек полковнику свое неудовольствие:
– Благодарю вас за столь любезное напоминание мне о безобразиях мексиканцев, но мне кажется, что сегодня вы просто дуете на воду. Вилья, несомненно, головорез и его место на электрическом стуле. Он ничего не смог нам сделать в 1914 году, когда находился на пике славы, тем более он не опасен и сейчас. Его наглая выходка – это отчаянный шаг мелкого политикана, стремящегося вернуться из небытия, куда, кстати, его загнали славные клинки Першинга, в политическую жизнь своей страны. И так думаю, заметьте, не только один я, но и генерал Гровс вместе со своими подчиненными.
Гровс попытался открыть рот, чтобы аргументированно поддержать слова президента, но Хаус властно махнул рукой, призывая генерала помолчать, и затем твердым голосом сказал:
– Генерал, я могу попросить вас оставить нас с президентом вдвоем?
Кровь гнева прихлынула на чело Вильсона, ох как он хотел в этот момент вышвырнуть из своего кабинета этого зарвавшегося, по его мнению, посланца «больших денег» Америки. В последнее время Вильсон стал ощутимо тяготиться опекой Хауса над своими деяниями. Позабыв о некоронованных королях Америки, президент всерьез стал думать, что за всеми его успехами и деяниями стоят не миллионы Уолл-стрита, а Божье провидение. Он сделал над собой большое усилие и холодным, казенным голосом попросил Гровса покинуть кабинет.
– Я вас внимательно слушаю, господин Хаус, – возвестил он собеседнику, усевшись за письменным столом.
– Вы зря так кипятитесь, Вудро, но положение в Техасе очень и очень сложное. Сегодня я получил известия от наших агентов, что губернатор Старк начал создавать войска местной самообороны.
– Смею заметить, что Джон Старк делает это с моего полного одобрения, и я не вижу в этом ничего предосудительного, – желчно прервал речь Хауса президент, – я давно знаю этого человека, и у меня не было случая заподозрить его в чем-либо преступном. Создание же сил самообороны штата – единственно правильная мера, которая позволит противостоять бандитам Вильи, пока в штат не прибудут направленные мною силы для наведения порядка. С этим также согласны Гровс и комитет объединенных штабов.
Теперь желваки скул шевельнулись на лице собеседника президента. Давно, ох как давно никто не говорил с Хаусом в таком тоне.
– Если вы так хорошо осведомлены о текущих делах в Техасе, господин президент, то, несомненно, вы знаете, кто стоит за спиной Боба Стимпсона, которого Старк назначил бригадным генералом и поручил формирование отрядов самообороны. Это известные нефтепромышленники Херст, Крафт и Гугенхамер. Их имена вам ничего не говорят? – Хаус говорил твердым, напористым голосом, будто вколачивал гвозди в полированную крышку президентского письменного стола.
– Вполне достойные люди своей страны, – не собирался сдаваться Вильсон. – Да, они высказывали свое несогласие с высоким, по их мнению, налогообложением их доходов с нефтяных скважин, ну и что из этого? Неужели в каждом богатом человеке нужно видеть угрозу нашему обществу, это, знаете ли, смешно, Хаус.
Вильсон встал из-за стола и гневными шагами стал мерить свой кабинет. Он собирался продолжить свою речь в защиту Старка и техасских нефтяников, но Хаус бесцеремонно прервал его:
– Вы очень хорошо сказали, Вудро, богатые люди. Да, вся перечисленная мною троица довольно богата, но, как и любой человек, они стремятся быть еще богаче. Как говорят французы: аппетит приходит во время еды, и они чертовски правы. Загвоздка
