войска именно по железной дороге, Камо сосредоточил все свое внимание на станциях Сьерра-Бланко и Одесса, через которые воинские эшелоны должны были обязательно проследовать по пути на Эль-Пасо. Благодаря информаторам контрабандистов, Сеньор Колонел вышел на одного телеграфиста в Одессе. Этот человек был согласен за 50 долларов передать в Эль-Пасо условный сигнал о прибытии на станцию федеральных войск, благо телеграфное сообщение между городами еще действовало.
Одесский телеграфист честно выполнил свое обещание, и когда эшелон с сент-луисской бригадой генерала Макниша только приближался к станции, его противник уже был извещен о действиях федералов.
Стремясь отличиться перед президентом Вильсоном, Макниш намеревался как можно скорее уничтожить опасного смутьяна Вилью, и потому он решил не дожидаться прибытия двух дивизий из Бостона, еще только-только начавших свое движение по железной дороге.
Боевой план Макниша не блистал какими-либо особенностями и хитростями. Генерал собирался с комфортом доехать до станции Сьерра-Бланко, где намеревался выгрузить бригаду и начать быстрое наступление на противника. В принципе, это был вполне добротный шаблонный план, достойный выпускников Вест-Пойнта, отражавший многолетний опыт борьбы белых поселенцев с индейцами. Правда, в основе его имелся один маленький, но весьма существенный недостаток. Согласно расчетам Макниша, его противнику отводилась сугубо пассивная роль, что абсолютно не совпадало с внутренней сущностью Камо. Ожидая прихода врагов, он не собирался сидеть сложа руки.
Развивая передовые идеи военной мысли, Камо добился от Вильи разрешения на установку всех имеющихся у мексиканцев станковых пулеметов на рессорные брички, энергично укрепляя ударную силу мексиканской освободительной армии. Формируя пулеметные расчеты тачанок, он ставил в экипажи не столько смелых и отчаянных, сколько рассудительных и твердых солдат.
Шифрованный сигнал о прибытии двух эшелонов бригады Макниша не застал Камо врасплох. Получив согласие Вильи, он немедленно двинул своих всадников революции к железнодорожному перегону, который подобно огромной дуге проходил между станциями Сьерра-Бланко и Пекос.
Согласно рассказам местных контрабандистов, там находилось идеальное место для засады на проходящий поезд, поскольку рельсы дороги пролегали между холмистой грядой, за которой можно было легко укрыть людей для нападения. Прибыв на место, Камо удостоверился в правдивости слов контрабандистов и стал ждать врага.
Американцы двигались в сторону Сьерра-Бланко двумя эшелонами, с интервалом в двадцать пять минут. Забитые солдатами вагоны грозно грохотали по стальным рельсам, везя в своем чреве суровое возмездие для человека, рискнувшего поставить под сомнение право американского народа на земли Техаса. Сам генерал ехал во втором эшелоне, поручив командование авангардом полковнику Шеннону, старому вояке, имевшему большой опыт войны в войне с индейцами.
Выставленный Вильей к железнодорожному полотну дозорный, лежа на земле, то и дело прикладывал ухо к рельсу, чтобы узнать о приближении врага. Это был старый и хорошо проверенный способ, но сам Камо заметил приближение врага чуть раньше дозорного, наблюдая за дорогой в сильный цейсовский бинокль.
– Пора, – коротко произнес Камо своим соратникам, и глухой металлический шорох пронесся вдоль холмистой гряды, и вновь наступила тишина. Десятки глаз устремились на то место железнодорожного полотна, где была заложена мина Сеньора Колонела. Мощный фугас, последнее достижение немецкой военной техники, должен был взорваться в момент прохождения над ним тяжелогруженого состава. Рельс прогибался под тяжестью колес движущегося по нему локомотива, замыкал цепь взрывателя и происходил взрыв.
Эшелон Шеннона быстро мчался навстречу своей судьбе, выбрасывая в сторону длинный шлейф черного дыма. Как и планировал Камо, паровоз плавно наехал на фугас, и сильнейший взрыв потряс близлежащие холмы. Под колесами локомотива рвануло с такой силой, что его вместе с тендером сначала подбросило вверх, а затем швырнуло под откос с высокой насыпи.
Туда же вслед за паровозом стали валиться один за другим сошедшие с рельсов вагоны, увлекаемые вниз силой инерции и толчка. Еще мгновение назад дружно катившиеся по рельсам за паровозом, теперь они падали, переворачивались, наскакивали друг на друга, убивая и калеча находившихся в них людей. Всего из девятнадцати входивших в эшелон вагонов под откос рухнуло одиннадцать.
В числе упавших вагонов был и штабной вагон, в котором находился полковник Шеннон. Сорванный с рельсов силой взрыва и совершив причудливый кульбит, он с силой рухнул на крышу, бешено вращая вздернутыми колесами.
Последовал страшный грохот, и в то же мгновение, словно пробка шампанского, из него хлынул град разбитого оконного стекла вперемешку с окровавленными телами людей.
Сорванные с рельсов вагоны еще не успели завершить свой последний путь, как нетерпеливые мексиканцы уже открыли шквальный огонь. Это было ужасающее зрелище. Все, кто чудом уцелел или был только легко ранен, еще не успев осознать весь ужас произошедшей с ними катастрофы, были подвергнуты мексиканцами безжалостному испытанию на право дальнейшей жизни при помощи скорострельной винтовки Мандрагора. Охваченные лихорадкой боя, пеоны в мгновение ока принялись расстреливать покореженные вагоны, азартно добивая все живое, оставшееся в них.
Несколько иная судьба была у солдат, чьи вагоны устояли на рельсах и не упали с откоса. Они быстро пришли в себя и, заслышав выстрелы, попытались прийти на помощь попавшим в беду товарищам. Однако высокий откос, на котором стояли уцелевшие вагоны, сыграл и с ними жестокую шутку. Те, кто сгоряча стали выпрыгивать из вагонов, в большинстве своем жестоко калечились, кубарем скатываясь по каменистому откосу, ломая руки, ноги и становясь жертвами вражеских стрелков. Те же, кто не покинул вагоны, оказались в ловушке, выходы из которой насквозь простреливались неприятелем.
Впрочем, их положение было не столь плачевным, как тех, чьи вагоны были сброшены с насыпи. Толстые деревянные стены вагонов представляли собой неплохую защиту от пуль врага, и потому американцы решили дождаться подхода второго эшелона во главе с генералом Макнишем. По всем расчетам им оставалось продержаться чуть менее двадцати минут.
С математической точки зрения расчет был абсолютно верен, но американцы не знали, что сейчас имеют дело не столько с Панчо Вилья, сколько с Камо, за плечами которого был большой опыт в проведении подобных акций. В чем им предстояло убедиться в самое ближайшее время.
Готовясь напасть на врага, Сеньор Колонел выставил на путях вторую засаду, точно рассчитав место и время прохождения второго эшелона американцев. Там были заложены две гальванические мины, за пультом управления которых сидел Хорст Майер, немецкий подрывник, доставшийся Камо в наследство от Гринберга. Только ему мог доверить Сеньор Колонел такую ответственную задачу, как подрыв второго эшелона противника.
Тем временем события вокруг уцелевших вагонов эшелона Шеннона развивались стремительно. Убедившись, что американцы не собираются покидать деревянные вагоны, Камо приказал подтянуть свою артиллерию, состоявшую из четырех старых брандкугелей. Их он обнаружил в арсенале Эль-Пасо, проводя его инспекцию на второй день после взятия города. Каким образом оказались там эти брандкугеля, так и осталось тайной, но Камо моментально
