Преступник – если принять версию, что совершено преступление, – наверняка орудовал не один. И, очень может быть, в документах есть тому подтверждение.
Но как, как ей заполучить нужные документы? Этого Реми пока не знала…
Ну да ладно! Там будет видно!
Реми заплатила за статью и поспешила домой. И вовремя, потому что минут через двадцать Сибилла вернулась из парикмахерской.
Газетный шрифт расплывался перед глазами. Но это было уже несущественно. Реми столько раз прочла заметку, что выучила ее наизусть. За окнами было темно. Со стороны могло показаться, будто она отдыхает. Прямо-таки журнальная картинка: томная девица возлежит на кушетке в атласном пеньюаре цвета яшмы… Но если приглядеться повнимательней, наверняка можно заметить, как она нервничает.
Реми посмотрела на часы. Время стремительно бежало вперед. Она перерыла ящики своего письменного стола, но нашла лишь банковские чеки, пустые квитанции, несколько конвертов, пару открыток от подруг и записную книжку с телефонами и именами людей, которых не помнила. На двух страницах перечислялись дни рождения родственников и разные памятные даты. Еще в ящике лежал ежедневник, но он был заполнен только на январь. В основном там упоминалось о званых обедах, банкетах и вечеринках, музейных экскурсиях и собраниях. Последняя запись касалась отлета в Ниццу.
Имя Коула нигде не фигурировало: то ли к этому времени они уже расстались, то ли она помнила о свиданиях с Коулом без всяких записей.
Никаких дневников в столе не оказалось. Впрочем, Реми на это и не рассчитывала. Она и сейчас не испытывала потребности в письменном изложении своих мыслей. Не было в ящиках и списка домашних дел. Судя по всему, она вела легкую, беззаботную жизнь.
Неужели за нее все всегда делали другие? Нэтти готовила еду, застилала постель, наводила порядок в комнате и даже меняла полотенца в ванной. Приходящие домработницы прибирали в комнатах, стирали и гладили белье. Мать составляла меню, следила за прислугой, устраивала званые обеды и ужины, составляла букеты цветов. Ну а отец, дядя и брат руководили компанией, обеспечивая большому семейству средства к существованию. Правда, Реми обнаружила, что у нее есть и другой источник дохода – наследство, оставленное покойным дедушкой.
Да, но она-то что делала на благо семьи? Или только появлялась для проформы на совете директоров? Неужели ее устраивало, что другие работают в поте лица, а она порхает по жизни, словно бабочка? Видимо, до последнего времени дело обстояло именно так, и лишь теперь она поняла, как много потеряла. Хотя нет… скорее всего она поняла это раньше. Наверное, на нее подействовали упреки Коула, возмущавшегося ее безразличием к делам компании.
Неожиданно в холле послышались шаги и приглушенные голоса. Реми поспешно схватила последний номер модного журнала «Харперс базар», валявшийся на полу рядом с кушеткой, и вложила в него газетную заметку. Почти тут же в ее дверь постучали.
– Войдите!
Девушка не ошиблась – это оказались родители. Отец был в черном костюме и белом галстуке, а мать – в темно-розовом шифоновом платье и палантине из чернобурки. Они собрались на карнавальный гала-концерт.
– Мы уходим. – Сибилла Жардин озабоченно посмотрела на дочь. – Ничего, что ты останешься дома одна?
– Мама, мне уже двадцать семь, – улыбнулась Реми, но вовремя спохватилась и напомнила себе, что не следует так откровенно радоваться уходу родителей. – Не волнуйся, меня уже не страшно оставлять одну дома.
– Да, но… ты ведь нездорова и…
– У меня немного болит голова – только и всего. Я просто переутомилась. Идите спокойно, со мной ничего не случится.
– Мы тебе позвоним и выясним, как твои дела, – пообещал отец.
– Не надо! Если я не подойду к телефону, вы испугаетесь, – на ходу выдумывая отговорки, затараторила Реми, – а мне, может быть, захочется его отключить. Вдруг я прилягу отдохнуть?
– Да, пожалуй, ты права, – согласился отец.
– Гейб тоже ушел? – спросила Реми.
Вроде бы от дома отъехала машина, но лучше выяснить это наверняка.
– Да. Он уехал минут десять назад, – сказал отец и пошел к двери.
Приободрившаяся Реми радостно пожелала родителям хорошо провести время.
Когда «Мерседес» уехал, Реми тихонько прокралась по коридору к спальне отца и матери. Какое-то время она стояла перед закрытой дверью, не решаясь войти и отчетливо слыша громкий стук своего сердца. Потом все-таки повернула дверную ручку и проскользнула в комнату. Ей было стыдно, она чувствовала себя воровкой.
Реми зажгла свет и направилась к бюро. Там на овальном подносике лежали мелкие деньги, перочинный ножик и связка ключей. Реми победно улыбнулась. Так и есть! Наблюдательность ее не подвела! Она еще до ухода родителей заподозрила, что отец взял только ключи от дома и от машины: ведь если бы он прихватил с собой целую связку, карман у него был бы оттопырен. Честно говоря, Реми не понимала, почему у отца, который ушел с поста президента «Кресент Лайн», остались ключи от офиса, но сейчас это было неважно.
Вернувшись в свою комнату, девушка надела синие облегающие брюки и голубой свитер, достала из гардеробной коричневую куртку и вышла на улицу.
Спустя полчаса она уже стояла в «Интернэшнл трейд март» на этаже, где располагались офисы «Кресент Лайн», и доставала из сумочки связку ключей. Ни первый, ни второй ключ не подошли, лишь пятая попытка увенчалась успехом.
В офисе горел свет: то ли его забыли выключить, то ли кто-то еще был на работе. Реми приблизилась к приемной и настороженно прислушалась, не донесутся ли изнутри скрип стула, шелест бумаг, стук клавиатуры компьютера или покашливание. Нет, все было тихо. Однако девушка не потеряла бдительности и чуть дыша заглянула в дверную щелку. Господи! Как громко шуршит ее одежда, как сухо во рту, какое страшное напряжение во всем теле!
Удостоверившись, что она в конторе одна, Реми облегченно вздохнула и подошла к компьютеру. Какой тут код?
Она кинулась к шкафу, где хранились документы. Заперто! Реми подергала ручки ящиков. Все были под замком. Господи, что же делать?
У клерков-то, конечно, есть ключи от этих ящиков. Но где они их хранят? Неужели уносят домой? Нет, вряд ли… мало ли что может случиться! Разве они будут так рисковать? Скорее всего ключи лежат в письменных столах.
Минут через пятнадцать Реми нашла нужную папку, а еще через двадцать пять отобрала из нее все имевшее отношение к последнему плаванию злополучного «Дракона». Реми включила ксерокс и проворно сняла копии со всех нужных бумаг. Однако что-то не давало ей покоя, какая-то мысль… Но какая именно, Реми сообразила далеко не сразу.
