оценишь, — одёрнув брючину джинсов, откинулся на спинку дивана.
Изначально предполагалось, что соберёмся мы узким кругом. Почти что деловая поездка, где планировалось обсудить текущие проблемы. Но пришлось подтасовать карты. О том, что на корабле будут не только его приближённые из России, но и вся верхушка, Серафиму стало известно накануне. Тогда, когда механизм пришёл в движение. Сюрприз, чтоб его!
Серафим немного прищурился, глядя в центр зала, на позолоченный граммофон. Рядом на многоярусных блюдах стояли фужеры и закуски. К нашему столику подошёл матрос, по совместительству выполнявший сегодня роль подай-принеси. Глянул на меня из-под густой чёлки и, склонившись в вежливом поклоне, поставил поднос с напитками. Похожий на обрюзшего мопса англичанин рядом со мной хрюкнул и на ломанном русском пригласил его через пару часов зайти к нему в каюту.
— Боюсь, сэр, — матрос опять склонил голову, — я буду слишком занят на палубе. Примерно через тридцать минут я должен заступить на вахту. Так что в скором времени мне придётся вас покинуть, — он откупорил виски.
Я подставил стакан, и тёмная струйка плеснулась внутрь. Вслед за ней полетело несколько кубиков льда.
— Очень жаль, — поглаживая наболдашник трости, отозвался англичанин.
Я не удержался от кривой усмешки. Кивнул матросу, встретившись с ним взглядом всего на миг. Серафим тоже хмыкнул, когда англичанин проводил нашего официанта сальным взглядом и поджал губы.
— Слышал, Чарльз, в скором времени ты планируешь отправку партии за океан? Товар смешанный или на этот раз только кобельки?
— Будет и несколько сучек, — ответил он. – Но сперва партия должна прибыть в российский порт. А, как мы знаем, с этим сейчас трудности. Порт Грата для нас недоступен. Старший Алиев, сукин сын… — Чарльз махнул пухлой рукой. На пальце его сверкнул перстень с крупным рубином.
— Без Вика вести дела стало сложнее, — включился в разговор ещё один из верхушки. – У Руслана везде люди. Я пытался прощупать их – бесполезно. Он лично контролирует прибрежную зону, и это большая проблема. Грат был оптимальным перевалочным пунктом. Прямой доступ в Европу. Подходящих портов мало, использование их затратно. Чтобы оправдать стоимость переправок, приходится поднимать цену. Товар и так дорогой, а с нынешним кризисом клиенты стали щепетильнее, в том числе и относительно расходов.
— Н-да… — Серафим отщипнул крупную тёмную виноградину. Покрутил в пальцах. – Отправлять партию Саиду было рисковано, — взгляд на меня. – С каждым разом находить фарватер становится сложнее. Мы сильно рисковали, не став ждать, Сильвер.
— Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, — показал на его бокал. Приподнял свой. — Да и вообще не пьёт. – Виски обжёг глотку. Хороший, выдержанный. Когда это всё закончится, надерусь к хренам собачьим.
— Алиевых нужно прижать. И Руслана, и Рената. Надавить на слабые места, — он развернулся. Сел вполоборота, обращаясь уже конкретно ко мне. Мне стало ясно, куда он клонит. И действительно:
— Старший женат на сестре твоей покойной жены. И, насколько я знаю, жену свою он очень бережёт.
— Бережёт, — не стал отрицать очевидное. – Но, Фим, сам понимаешь, трогать её я не буду. И тебе не позволю. Это не обсуждается.
Мы оба замолчали. Остальные сидели, не решаясь вмешиваться. Очередная проверка. Несмотря на прошедшее время, Серафим продолжал проверять меня, заходил с разных сторон.
— Думаю, мы сумеем найти другие пути. Более убедительные, — наконец выговорил он. – И дело не в том, что жена Руслана твоя родственница, Сильвер. Здесь нужно что-то существеннее его жены. Старший Алиев та ещё живучая тварь. Да и братец его…
— Алиевы контролируют только Грат, — заметил я и взял расписное блюдце с виноградной кистью. Закинул в рот ягоду. Из-под грозди выглядывала женская коленка. Отодвинув ягоды, повернул блюдо другой стороной. – Интересная картина. У них есть определённое влияние за его пределами, но оно ограничено. Дело в системе, не в одних Алиевых. А система перестраивается, Серафим. Следовательно, мы должны перестраиваться под неё и искать способы решения.
— В правительстве стало слишком много борцов за справедливость, — подал голос до сих пор молчавший заместитель министра культуры. Этот был в деле уже почти двадцать лет. Старый ушлый хрыч с маленькими хитрыми глазками. – Нам нужны свои люди. Свои. Они должны составлять хотя бы десять процентов.
— Тогда Акулевский…
— Акулевский будет играть по нашим правилам, — отсёк Серафим, перебив его. Раздражённо, гневно. – Ты говорил, что дела с ним идут, как надо, — обратился ко мне.
— Мы здесь, девушки на пути к Саиду, — протянул ему виноград. – Разве это не показатель?
Фим хмыкнул. Пренебрежительно и одновременно с этим удовлетворённо. Вне сомнений, он был согласен со мной. Собака лает, караван идёт. Посмотрел на тарелку, на выпирающую попку и снова хмыкнул. Виноград он взял, но поставил на стол.
— Хорошенькая всё-таки, — сказал, подняв голову.
О ком он, догадаться было не сложно. Проклятый сукин сын. В какой момент и откуда ему стало известно, где Стэлла, хрен знает. В каждом, кто знал, что не она заколочена в ящике под землёй, я был уверен, как в себе самом: Дэн, Динара, Ворон, Рус и Ева. Вот, пожалуй, и всё.
Появился Фим в питомнике не просто так. И организованную мной «сделку» сорвал тоже. Чуйка у него работала не хуже моей. Как не разрядил в него ствол, хрен поймёшь! Если бы не Стэлла, вполне возможно, Серафим был бы уже трупом. И я тоже. Только этот ублюдок дотронулся до неё, крыша слетела. В день, когда Стэлла стала моей женой, я поклялся себе, что больше её не тронет ни одна тварь. Не тронет, чёрт подери!
19.3
— Я приказывал тебе нести это? – когда моя жена, слегка повиливая бёдрами, поставила перед нами блюдо с морепродуктами, осведомился Серафим.
— Нет, — отозвалась она спокойно. На ней было платье. Обычное серое платье с кружевной отделкой по вороту, но даже в нём она выглядела совершенной. Мог бы спрятать её от чужих глаз, так бы и сделал. Заднеприводный
