На следующее утро Дьюан узнал, что поселок, в котором он провел ночь, называется Сандерсон. Он сказался больше, чем Дьюан представлял его себе вначале. Дьюан прошелся по главной улице и вернулся назад. Когда он приближался к гостинице, несколько всадников подъехали к ней и спешивались у коновязи. Одновременно в дверях показалось семейство Лонгстретов. Дьюан услышал, как полковник издал короткое восклицание. Потом он увидел, что старый джентльмен пожимает руку какому-то высокому мужчине. Лонгстрет выглядел удивленным и рассерженным, и говорил в повышенном тоне, хотя Дьюан не расслышал, о чем шла речь. Высокий мужчина рассмеялся, однако он все равно показался Дьюану немного мрачноватым, пока не заметил мисс Лонгстрет. Тут его лицо совершенно изменилось, и он вежливо снял свое сомбреро. Дьюан подошел поближе.
— Флойд, ты прибыл с упряжкой? — отрывисто спросил Лонгстрет.
— Только не я! Я проделал весь долгий и трудный путь верхом, — послышался ответ.
— Кхм! Мне нужна будет потом сказать тебе пару слов, — Лонгстрет повернулся к дочери: — Рей, это твой двоюродный брат, о котором я тебе рассказывал. Ты еще играла с ним лет десять тому назад, помнишь? Флойд Лоусон. Флойд — Моя дочь, и моя племянница, Рут Герберт.
Дьюан всегда внимательно присматривался к каждому новому человеку, а теперь, вступив в опасную игру, встретившись со столь своеобразной и примечательной личностью, как полковник Лонгстрет, он тем более заинтересовался вновь прибывшим, бросив на него острый и испытующий взгляд.
Флойд Лоусон был высоким гладко выбритым брюнетом лет около тридцати, но уже с поседевшими висками, с морщинами, свидетельствовавшими о бурной и легкомысленной жизни, с тенями под черными глазами, с горькой складкой в углах энергичного рта, с квадратным подбородком, — дерзкое, беззаботное, красивое, недоброе лицо, но странным образом теряющее свою суровость, когда он улыбался. Его окружила незримая атмосфера изысканной вежливости и благородства, отражаясь, точно эхо, в его мягком мелодичном голосе. Дьюан не сомневался в том, что его подобно многим молодым людям занесло судьбой на границу, где суровая и дикая жизнь крепко потрудилась над ними, но не смогла полностью сгладить признаков хорошего происхождения.
Полковник Лонгстрет по-видимому не разделял радости дочери и племянницы по поводу появления двоюродного брата. Что-то было связано с этой встречей. Дьюана все больше разбирало любопытство, но поскольку почтовая карета уже была готова к отправлению, он был лишен дальнейшей возможности удовлетворить его.
Глава 16
Дьюан вслед за дилижансом миновал поселок и выехал за его пределы на широкую, хорошо наезженную дорогу, носившую на себе признаки многолетнего пользования. Дорога вела на северо-запад. Слева возвышалась горная цепь из низких унылых скал, которые он заметил еще вчера, а справа полого уходил вдаль покрытый редкими мескитовыми кустами склон водораздела, сливавшийся с равниной у самого горизонта. Кучер погнал упряжку быстрой рысью, и карета понеслась вперед, оставляя за собой милю за милей.
До полудня дилижанс сделал три остановки: одну там, где можно было напоить лошадей, вторую у неуклюжего фургона, принадлежавшего ковбоям, перегонявшим стадо скота, и третью у небольшого поместья из глинобитных и каменных строений, носившего название Лонгстрет по имени полковника. Отсюда до самого Фэйрдейла на всем пути располагалось лишь несколько ранчо, каждое из которых занимало значительную площадь под свои угодья.
Вскоре после полудня с вершины водораздела Дьюан разглядел Фэйрдейл — зеленое пятно на фоне обширного серого пространства. Для техасских пустынных равнин это было поистине приятное зрелище. Но Дьюана больше заботила его оторванность от цивилизации, чем красота. В те времена, в ранние семидесятые годы, когда бескрайняя западная треть Техаса представляла собой сплошную дикую пустыню, пионеры и переселенцы сотворили чудо, поселившись здесь и основав города, подобные Фэйрдейлу.
Дьюан с первого взгляда распознал ранчо полковника Лонгстрета. Дом был расположен на единственном возвышенном месте, не очень высоком, и всего в нескольких минутах ходьбы от города. Это было приземистое здание с плоской крышей, построенное из красного необожженного кирпича, и такое просторное, что, казалось, покрывало чуть ли не целый акр площади. Все вокруг тонуло в густой зелени, кроме огороженных загонов для скота и многочисленных сараев и амбаров, серыми и красными пятнами приглядывавших сквозь зелень листвы.
Вскоре Дьюан достиг тенистых окраин Фэйрдейла и въехал в город со смешанным чувством любопытства, нетерпения и ожидания. Улица, по которой он проезжал, была главной, и по обе стороны ее тянулись сплошные ряды салунов, увеселительных заведений, отелей. Вдоль обоих тротуаров длинной чередой стояли оседланные лошади, привязанные у коновязей, и лишь отдельные повозки и экипажи тут и там нарушали однообразие картины. Квартал был оживленный и шумный.
Внешне Фэйрдейл ничем не отличался от других пограничных городов, и ожидания Дьюана в этом отношении нисколько не оправдались. Поскольку время уже перевалило за полдень, он остановился у небольшой гостиницы. К нему подошел мальчика-слуга, чтобы взять у него лошадь. Дьюан расспросил парня о городе и постепенно перевел разговор на интересующую его тему:
— Большое хозяйство у полковника Лонгстрета, а?
— Надо думать! — был ответ. — Даже не знаю, сколько у него ковбоев. Они постоянно то приходят, то уходят. Я и с половиной из них не знаком.
— Много нынче перегоняют скота?
— Скот всегда перегоняют, — уклончиво ответил парень со странным выражением на физиономии.
— Скотокрады?
За взглядом не последовало утверждения, которого ожидал Дьюан.
— Я слышал, довольно оживленное местечко, этот ваш Фэйрдейл, верно?
— Не такое оживленное, как Сандерсон, но побольше будет!
— Да, мне рассказывали. Ходят слухи о каких-то двух ковбоях, которых недавно арестовали…
— Было дело. Я тоже слышал об этом. Джое Бин и Брик Хиггинс — оба местные, только редко бывают здесь. Люди Лонгстрета.
Дьюану не хотелось показаться чересчур любопытным, и он перевел разговор в другое русло.
После ужина Дьюан прогуливался по главной улице, Когда стемнело, он зашел в отель, купил сигар и, сидя за столиком, внимательно присматривался к окружающему. Затем он перешел в следующее заведение. Снаружи оно выглядело грубо и примитивно, но внутри было довольно пышно обставлено, даже с претензией на некоторую роскошь, и сверкало огнями многочисленных светильников. Здесь было полно мужчин, которые то и дело входили и выходили отсюда, — загорелые, обветренные, в пыльных сапогах, пропахшие лошадиным потом и дымом костров. Дьюан немного посидел за столиком, держа уши и глаза открытыми, затем отправился на поиски бара, куда устремилось большинство посетителей. Он обнаружил просторное квадратное помещение, освещенное шестью огромными лампами, со стойкой бара вдоль одной стены и множеством столиков и стульев, заполнявших все свободное пространство пола. Это был единственный из всех, больших или маленьких, игорных домов в южном Техасе, где он не заметил ни одного мексиканца. Сейчас здесь шла оживленная игра в карты. Дьюан потолкался у столиков, наблюдая за игрой, и пришел к выводу, что чужестранцы были слишком обычным явлением в Фэйрдейле, чтобы обращать на себя внимание. Затем он вернулся к гостинице, где снял для себя комнату.
