Культя.
Джолин поспешно отвела взгляд, чувствую дурноту. И устыдилась. Как жить дальше, если не хватает смелости смотреть на собственное тело? Врачи и медсестры, похоже, не обращали внимания на ее трусость. Они все время повторяли, что брезгливость и страх — это нормально. Как и страдания из-за потерянной конечности. И уверяли, что настанет день, когда она снова станет сама собой.
Лжецы!
На третьем этаже они выехали из лифта и покатились по заполненному людьми коридору реанимационного отделения.
Медсестра остановилась у закрытой двери. К металлической поверхности кто-то прикрепил кредо американского солдата. Карл. Эти слова предназначались для его жены, которую он так хорошо понимал. Карл знал: Тэми хотела бы, чтобы каждый входящий в ее палату понял, что здесь лежит солдат.
Я американский солдат.
Я воин и член команды.
Я служу народу Соединенных Штатов и разделяю ценности армии.
Я всегда буду ставить свою миссию превыше всего.
Я никогда не смирюсь с поражением. (Это было подчеркнуто.)
Я никогда не отступлю.
Я никогда не брошу павшего товарища.
Я дисциплинирован, закален физически и умственно, тренирован и профессионально подготовлен для выполнения боевых задач и упражнений.
Я буду содержать себя, свое оружие и амуницию на должном уровне.
Я специалист и профессионал.
Я всегда готов выполнить приказ, вступить в бой и уничтожить врагов Соединенных Штатов Америки.
Я защитник свободы и американского образа жизни.
Я американский солдат.
Джолин с усилием сглотнула. Медсестра открыла дверь и вкатила ее в маленькую, уставленную аппаратурой палату. Рядом с кроватью, сложив руки на коленях, сидел Карл.
— Джолин, — сказал он, вставая. По его скованным движениям она поняла, что Карл сидит так уже давно. — Я сам отвезу ее назад сестра, — сказал Карл. Медсестра положила руку на плечо Джолин, ободряюще сжала и вышла из комнаты.
Карл склонился и поцеловал покрытую синяками щеку Джолин. Она протянула ему здоровую руку.
— Как она, Карл?
Он пожал плечами.
— Похоже, при черепно-мозговых травмах никто ни в чем не может быть уверен. Тэми в коме. Узнаем, когда очнется.
Карл подкатил инвалидное кресло к кровати. Джолин не нравилось, что приходится смотреть на него снизу вверх, как ребенку. Она уже поняла, что из сидячего положения мир выглядит совсем другим. Она видела профиль Тэми. Лицо подруги было сине-черным и деформированным. Словно она провела на ринге двенадцать раундов против Майка Тайсона. Рана на распухшей верхней губе. Голова забинтована, и бинт потемнел от сочащейся крови.
— Помоги мне встать, — тихо попросила Джолин.
Карл помог подняться и стал рядом, страхуя ее.
— Привет, летунья, — прошептала Джолин. Она хотела взять Тэми за руку, но все силы уходили на то, чтобы стоять. Здоровой рукой она ухватилась за спинку больничной кровати. — Прости.
— Она бы разозлилась на тебя за такие слова, — тихо произнес Карл.
Джолин кивнула. Тэми и правда не понравилось бы, что Джолин винит себя в случившемся, но разве может быть иначе?
— Думаешь, она знает, что мы тут?
— Знает.
Джолин очень хотелось в это верить. Внезапно ее захлестнула волна безнадежности, ощущение утраты. Больше двадцати лет они были лучшими подругами. Тэми занимала в душе Джолин такое же место, как Майкл и девочки. Мысль о том, что ее не будет…
Нет! Она не должна так думать.
— Ты вернешься к нам, Тэм, я знаю. А сейчас мы должны быть с тобой, тебе нужна наша любовь и внимание.
И она рассказала Тэми о своем ранении, о Смитти и о Джейми, который лежит этажом ниже и каждый день спрашивает о ней. Говорила о доме, о пляже, о том, как летом они будут собирать морских ежей и запускать воздушного змея.
— Мы снова будем бегать по пляжу, вдвоем. — При этих словах самообладание покинуло ее. На глазах выступили слезы, и силы остались только на мольбу. — Возвращайся, Тэм!
— А что, если…
— Нет. Она не умрет, — тихо сказала Джолин. — Ты слышишь меня, летунья? Умирать запрещено. Если я должна жить с одной рукой и ногой, ты мне будешь нужна. — Эти слова заставили ее еще острее почувствовать всю тяжесть случившегося, возможную утрату, и она закрыла глаза. Возвращайся!
Пальцы с силой сжимали скользкую металлическую перекладину. Нога начала болеть, но Джолин не двигалась. Она будет стоять, здесь, пока Тэми не очнется.
Джоли н смотрела на лучшую подругу, и за несколько секунд перед ее мысленным взором промелькнула вся их жизнь — девочки в военной форме в кабине вертолета, жаждущие самоутверждения, женщины, которыми они стали, сражения, в которых они вместе закалялись, общие шутки. Они всегда были вместе, плечом к плечу, вместе слушали музыку, от Мадонны до Тима Макгроу, помогали друг другу быть сильными. Сильными, как солдаты.
— Меня скоро отправят домой, — сказала она Карлу.
— Это здорово.
Джолин посмотрела на него. Мысль о том, что она уедет домой, бросит Тэми была невыносима.
— Как я могу ее оставить?
— Ты должна, — мягко возразил Карл. — Она бы этого хотела. Возвращайся домой, к детям, Джолин.
Сколько времени она провела с Тэми и Карлом? Несколько минут? Часов? Джолин не знала. У постели подруги время словно перестало существовать. Даже боль в ноге отодвинулась на задний план. Джолин пыталась найти для Карла нужные слова, передать свою надежду, но шли минуты, а она молчала. Силы у нее закончились. Потом они долго сидели в неловком молчании. Джолин не стала бепокоить Карла и вызвала медсестру, чтобы та отвезла ее обратно.
Вытянувшись на своей кровати, она закрыла глаза, стараясь не думать о самом плохом — что Тэми может не очнуться, а Смитти уже не вернется домой.
Она почти не замечала людей, которые приходили и уходили, давали лекарства, обрабатывали обрубок ноги — поднимали, бинтовали, мыли. Шли часы. Она старалась не открывать глаза и не обращать на них внимания.
— Джо?
Она услышала голос Майкла, и ее захлестнула волна усталости.
— Кажется, я просила тебя ехать домой.
— Не надо. Я пытался сказать, что люблю тебя, Джо. И что прошу прощения.
Ей все равно. Теперь все равно. Чего стоит такая любовь? Джолин медленно повернулась и посмотрела в глаза мужу.
— Возвращайся домой и позаботься о наших детях, Майкл. Пожалуйста. — Голос у нее дрогнул. — Пожалуйста. Ты им нужен. Мне нет.
