спасибо. Она обязательно найдет ему правильное применение.
Резво вскочив на ноги, Кая в мгновение ока оказывается возле батлера. Она пытается схватить оружие за рукоятку, но мерзавец быстро отводит руку в сторону.
— Не спеши. Есть одно маленькое условие. Ты не станешь его использовать без необходимости. Договорились? — прищурившись, Бут несколько секунд пристально изучает ее реакцию, и после короткого кивка наконец позволяет Кае взять вожделенный нож.
Вот так просто? Да, он просто псих, если поверил, что она станет соблюдать дурацкие условия.
Судя по тишине в доме, они одни и не в Улье, а у нее в руках нож. Возможно, это ее единственный шанс сбежать, и надо быть полной дурой, чтобы им не воспользоваться.
Злорадно ухмыльнувшись, Кая молниеносным движением приставляет заточенное лезвие к пульсирующей сонной артерии на крепкой шее батлера. Жестко надавливает, пуская кровь. На тошнотворно невозмутимом лице Бута не дергается ни одна мышца. В глазах ленивое любопытство, на губах спокойная полуулыбка. Сомнительно, что он не ожидал подобного поворота событий, но почему-то не остановил. Неужели думает, что у нее дрогнет рука, чтобы исполнить озвученную угрозу?
— Одно движение, и я воткну лезвие целиком, — без колебаний заверяет Каталея.
— Голос прорезался. Ну наконец-то, — иронично замечает Бут.
— Заткнись! — рявкает Кая, усиливая нажим. Из пореза тонкой струйкой сочится кровь, распространяя по комнате тошнотворный металлический запах.
— Не так легко убить безоружного человека, глядя ему в глаза. — Зрачки батлера угрожающе сужаются.
— Легко, — закусив губу, Кая уверенно кивает. — К тому же ты не человек.
— Правда? А кто же я, по-твоему? — в его голосе просачивается скепсис. Почему она медлит, черт возьми? Закончить одним ударом и валить отсюда, пока хозяева Улья не хватились обоих.
— Цербер. Тебя же так называют? Верный пес пчелиной королевы, — насмешливо бросает Кая.
— Ты так не думаешь, — он отрицательно качает головой и острое лезвие распарывает кожу сильнее, но его словно не трогает боль, не пугает потенциальная опасность. Непробиваемая глыба льда. — Хотела бы думать, но не можешь.
— Ты ничего обо мне не знаешь, — озлобленно шипит Кая. — А мне абсолютно плевать, кто ты. Достаточно того, что ты стоишь между мной и свободой.
— Мы в горах, пчелка, — ухмыльнувшись, произносит Бут. — С одной стороны пропасть, с другой непроходимый лес и дикие звери. Бежать некуда. Ты умрешь, — спокойно озвучивает он имеющиеся у нее перспективы.
— Я научилась выживать среди диких зверей, — сжав челюсть, Кая крепче сжимает рукоятку, нервно сглатывая скопившуюся во рту слюну. — Ты — дерьмовый наставник, батлер.
— Ты много болтаешь, Кая. Больше действия, или я потеряю терпение, — равнодушно предупреждает Бут.
— А знаешь почему? — яростно продолжает она. — Ты ничему меня не научил. Все, что ты делал — это сбегал при малейшей возможности, бросая меня одну.
— Но тем не менее ты до сих пор жива и нож в твоей руке, а не в моей, — резонно замечает батлер.
— Это ты верно заметил. Нож в моей руке, и я его использую по назначению, а потом уйду отсюда и выживу…
— На зло врагам, — перебив, насмешливо продолжает за нее Бут.
Кая ожесточенно стискивает челюсти, собираясь с силами и … ничего. Онемевшие пальцы отказываются подчиняться, сердце колотится где-то в горле, по спине струится холодный пот. Невыносимо спокойные кристально-голубые глаза неотрывно сканируют застывшее от напряжения лицо, подмечая малейшие колебания и неуверенность.
Какого черта с ней происходит? Почему она не может просто взять и вонзить чертов нож в его глотку? Это же так просто. Один резкий удар, и все будет кончено. Необязательно смотреть, как он подыхает, истекая кровью, но ее подсознание заглядывает вперед, рисуя в воображении подробную картину его быстрой смерти. И это… невыносимое, мучительное зрелище, заставляющее её сердце сокращаться быстрее, а руки предательски дрожать. Что он сделал с ней? Как он это сделал? Когда?
— Хватит, Кая, — устало выдохнув, Бут властным движением обхватывает тонкое запястье и без усилий и сопротивления отводит в сторону.
Оцепенев, Кая отрешенно наблюдает, как батлер без излишней суеты вынимает нож из ее застывших пальцев, и, вставив его в кожаный чехол, возвращает девушке. После чего с той же убийственной неторопливостью берет со стола пачку антисептических салфеток, и достав сразу десяток прикладывает к оставленной на шее царапине.
— Испортила мой любимый свитер, — поморщившись, сокрушается Бут, рассматривая безобразные багровые пятна на белой ткани. — Запомни на будущее, пчелка. Не начинай того, что не способна довести до конца. Если решила, то бей сразу. И никогда, слышишь? Никогда не говори с жертвой, — с раздражением произносит он.
Сжимая в ладони смертоносный «подарок», Кая инстинктивно пятится назад, пока не врезается в кровать. Плюхнувшись задницей на матрас, она зажимает нож между коленями и растирает ладонями пылающее лицо.
— Секундная заминка, и из хозяйки положения ты можешь мгновенно превратиться в остывающий труп. Поэтому, если хочешь продемонстрировать свое недовольство, используй менее экстравагантные способы.
Ну надо же, он еще и отчитывает ее за то, что у нее оказалась кишка тонка прирезать его, пока была возможность. Нет бы спасибо сказал, но нет. Дождешься от него, как же.
— Кая, я не всегда такой добрый, как сегодня. В следующий раз, если направишь на меня оружие, ударю в ответ. Уяснила? Или мне повторить?
Она пропускает вопрос мимо ушей, все еще прибывая в шоке от собственной самоубийственной глупости.
— Кая, у меня нет настроения играть в молчанку, — потеряв терпение, Бут в несколько шагов приближается к ней, и подхватив пальцами дрожащий подбородок, заставляет взглянуть в голубую бездну его глаз. — Инстинкт самосохранения не позволил тебе убить, а вовсе не то, что ты нафантазировала, — уверенно чеканит он, мягко мазнув пальцами по бледной коже. — Хорошо, что он у тебя есть и не атрофировался за время моего отсутствия. Отсюда не сбежать, пчелка. Теплой одежды в доме нет. Даже если я дам тебе пистолет, ты замерзнешь насмерть, не преодолев и пары километров.
— Ты меня недооцениваешь, — раздражается Кая.
— Я отлично знаю твою цену, — парирует Бут. — И считаю, что она неоправданно высока для такой импульсивной взбалмошной идиотки.
— Не говори так со мной! — вспыхивает Кая.
— А как? Я просил тебя не высовываться и сидеть тихо? Но нет, тебе стало скучно, захотелось еще больше острых ощущений.
— Это ты подсунул мне Эйнара? Для острых ощущений?
— Не переводи тему, — Бут уклоняется от прямого ответа, тем самым подтверждая ее гипотезу.
Значит, он. Сам свалил неизвестно куда, а ей оставил для развлечения сексуального раба. Прелесть какая. Губы дергаются в неприязненной усмешке, к горлу подкатывает тошнота. Вроде бы давно пора понять, что удивляться чему-либо бессмысленно, но
