В последний раз взглянув на медленно продвигающийся по дороге трактор, Ксения посмотрела на часы и удивленно подняла брови: Рита всегда отличалась пунктуальностью. Она должна была приехать еще час назад. Опоздания были не в ее характере, всегда подчеркивающей, что каждая минута дана человеку, чтобы извлекать из нее пользу. Она не скрывала своей меркантильности, посмеиваясь над тем, как реагирует на это ее подруга. Ксения же еще не настолько очерствела, чтобы спокойно и открыто говорить о своих заработках. В последнее время ее особенно коробило то, чем она занималась, и Рита всякий раз подтрунивала над ней.
— Дипломированная проститутка с сердцем ангела, — поглаживая шелковистые волосы Ксении, улыбалась Маслова.
Широкова в очередной раз набрала номер подруги, но в ответ послышались все те же равнодушные гудки, означающие, что никого нет дома. Бабушка Риты умерла месяц назад, и тяжело пережившая это Рита не один раз просила Ксению остаться ночевать у нее дома или напрашивалась на ночевку к ней. Ксения с удивительным упрямством отказывалась ночевать у нее, но безропотно соглашалась принимать подругу у себя и с удовольствием коротала с ней, если они выпадали свободными, долгие зимние вечера. Подруги . допоздна смотрели телевизор или новые фильмы по видео, пили кофе с бутербродами, разыгрывая, кому идти на кухню и готовить нехитрую трапезу. А потом засыпали под утро, чтобы, проснувшись во второй половине дня, привести себя в порядок и быть готовыми к очередным знакомствам или уже запланированным встречам.
Время сделало свое дело — Рита постепенно пришла в себя и привыкла приходить в пустую квартиру, где никто не ждал ее возвращения. Она лишь приобрела привычку громко включать музыку, создавая иллюзию чьего-то присутствия. Рита накупила невероятное количество компакт-дисков и, не будучи приверженцем ни одного из музыкальных направлений, слушала все подряд: от тяжелого рока до классики. Ксения вслушивалась в долгие, монотонные гудки, не желая сдаваться. Она надеялась, что Рита все-таки подойдет к телефону. Наверняка она снова проводит сеанс музыкальной психотерапии и не слышит телефонного звонка.
— Ну сними трубку, Марго! Черт возьми, Марго, сними ее!
Сегодня они должны были встретиться, чтобы ехать на загородную дачу одного из не самых бедных жителей родного городка, чтобы скрасить его тусклое времяпрепровождение в компании подхалимов и нужных людей. Обе категории не располагали к расслаблению, явно не содействовали превращению дня рождения в настоящий праздник, для чего и планировалось присутствие двух очаровательных молодых леди. Молодой, избалованный жизнью мужчина принадлежал к золотой прослойке, которой все блага шли в руки автоматически, просто по праву рождения. Наверняка у него был уже богатый опыт общения с женщинами. Он увидел их вчера, в тот редкий день, когда рыжеволосая Рита и Ксения, недавно ставшая яркой блондинкой, решили в кои-то веки расслабиться и поужинать вдвоем в одном из приличных ресторанов. Они старались быть незаметными, но все равно сразу привлекли его внимание. Он подсел к ним, и через несколько минут Марго взяла его в оборот — ей не составило большого труда переключиться на работу, сулившую хороший доход. В результате уик-энд они должны были провести в шумной компании.
— Что за ерунда! — вслух возмутилась Широкова, бурно реагируя на очередную вереницу длинных зуммеров. Дальше ждать не было смысла, и Ксения решила незамедлительно ехать к Рите. — Если гора не идет к Магомету…
Нужно было успеть до положенного времени созвониться с именинником. Вечерняя программа обещала быть прибыльной, к тому же клиент внешне выглядел привлекательно и оказался интересным собеседником. Вчера он был отчаянно красноречив. Пожалуй, он говорил даже слишком много для мужчины, но недостатком это нельзя было назвать. Ксения поймала себя на мысли, что этот очередной искатель приключений ей симпатичен, что случалось редко. Наверное, поэтому она так нервничала из-за опоздания Риты. Это было ни на что не похоже. Ксения уже не находила себе места. Ключи от квартиры Масловой висели в ее прихожей. Одевшись, Ксения положила их в карман дубленки. Подруги давно взяли за правило оставлять друг другу запасную связку, на всякий случай. В их отношениях не было недоверия. Последнее время Рита особенно настаивала на том, что они — сестры:
— Вот у меня никого на белом свете не осталось, и я получила компенсацию — тебя, солнышко, — особенно лирическим становилось настроение Риты после очередной шумной вечеринки, когда утром раскалывалась голова и Ксения добровольно выступала в качестве сестры-милосердия, отпаивая потерявшую над собой контроль подругу. Ксения не переставала удивляться тому, как легко Рита переступала черту, за которой не было чувства реальности, опасности, раздумий как таковых. И самое интересное, что за ней не замечалось слишком частых подходов к рюмке. Просто в один прекрасный момент Ксения замечала, что Рита перестает реагировать на происходящее, ведет себя слишком развязно, глупо. Приходилось даже увозить ее в самый разгар веселья, чтобы не оставить о ней ненужную славу пьянчужки, падающей с ног после пары рюмок. А утром, придя в себя, Рита выглядела хмурой, хотя всеми силами старалась быть благодарной за заботу.
— Ты перебираешь, Марго. Это случается не впервые, а ты не делаешь выводов, — замечала Ксения, но подруга только молча отводила взгляд. Никаких комментариев, никаких слов оправданий или обещаний на будущее. Ксения связывала ее поведение с тем, что Рита не так давно потеряла бабушку и очень переживает от разлуки с самым близким человеком. Однако истина была куда более прозаична и страшна. Ксения ехала к Рите, не подозревая, какое открытие предстоит ей сделать через несколько минут.
Она распахнула дверь квартиры и сразу увидела у порога новые зимние сапоги Риты, купленные неделю назад. Она щеголяла в них даже в комнате — так давно она их хотела и, купив, не могла нарадоваться обновке. Наличие обуви в прихожей означало, что хозяйка дома. Ксения присмотрелась и увидела, что подошва сапог абсолютно сухая — похоже, если Рита куда-то и выходила, то вернулась давно.
— Алло, Марго, отзовись! — расстегивая дубленку, крикнула Ксения. Она почувствовала, что едва сдерживает нарастающее раздражение, и тут взгляд ее остановился на одежде, разбросанной по полу: норковый полушубок Риты, ее трикотажное платье стального цвета, чулки с поясом, нижнее белье. Вещи валялись в беспорядке, словно их снимали второпях. Передумав снимать обувь, Ксения машинально вытерла ноги о половик и стала осторожно продвигаться в глубь квартиры.
