Впервые за все время их беседы в тусклых глазах судьи появился какой-то блеск. Однако он, стараясь не выказывать своей заинтересованности, неуверенно покачал головой и пробормотал:
– Не знаю, Бэллард, не знаю… Это не согласуется с моим положением.
– Уверяю вас, об этом никто не узнает! У меня уже есть немного денег, и вам надо будет только добавить к этому свою долю. Всю работу буду делать я, а вам останется только получать свою часть прибыли.
– Мне надо обдумать ваше предложение.
– Только не думайте слишком долго. Я хочу открыть дело как можно скорее. Кругом под ногами валяются деньги, и я не хочу стоять и смотреть, как их подбирают другие.
Куигби зажег сигару и откинулся на спинку своего обитого кожей кресла. Бэллард молчал: пусть старик подумает. Наконец Куигби заговорил:
– Мне бы очень хотелось принять ваше предложение, правда, хотелось бы, но дело в том, что мне нужны деньги для Мириам. Она, бедняжка, нездорова.
Бэллард даже ослабел от облегчения.
– Мне очень жаль это слышать.
– За ней нужен постоянный присмотр. После смерти Томми она немного не в себе. Она делает странные вещи, а я не имею возможности постоянно находиться при ней – ведь судье приходится много разъезжать, – поэтому я начал подумывать о том, чтобы нанять для нее сиделку. Возможно, мне даже придется отправить ее на восток, в какое-нибудь хорошее частное заведение, и потратить на это все мои сбережения. – Он покачал головой. – Какая жалость. Мне бы очень хотелось вступить с вами в долю, но мне надо думать о моей бедной дочери. Ведь она – самое дорогое, что у меня есть.
Бэллард понял, куда клонит судья: «Женись на моей дочери, и я вложу деньги в твое казино». Но жениться на Мириам? Джарман был не уверен, что сможет на это пойти.
Ему нужно было время, чтобы подумать, и судья предоставил ему это время, предложив поужинать вместе с ними.
Мириам не проронила ни слова, подавая безвкусного вареного цыпленка, переваренный картофель и водянистый бобовый суп. После ужина Куигби сообщил, что ему надо почитать кое-какие бумаги, и демонстративно оставил их в гостиной одних. Бэллард почувствовал себя словно в захлопнувшемся капкане. Вечер еще только начинался, но Джарман понял, что вряд ли сможет долго выносить общество Мириам Эпплби. Пусть его сочтут невоспитанным грубияном, но он уберется отсюда, и как можно скорее. Однако сначала он все-таки решил проявить вежливость и выразить ей сочувствие по поводу гибели сына.
– Мне очень жаль, что Томми больше нет с нами, Мириам. Это ужасная трагедия.
Она кивала в ответ так долго, что он подумал: еще немного, и у нее отвалится голова. Наконец она заговорила тихим шепотом, словно исходящим из глубины могилы:
– Он сейчас в лучшем мире. Он сам мне это скажет, когда я смогу с ним поговорить.
Бэллард подался вперед, надеясь, что ослышался. Увидев на его лице скептическое выражение, Мириам вдруг на глазах оживилась и начала увлеченно объяснять:
– Усопшие могут общаться с живыми, мистер Бэллард, только надо в это верить. У меня есть друзья, которые тоже пытаются связаться со своими близкими на том свете. Приходите на наши встречи, мистер Бэллард, ведь у вас, наверное, тоже есть кто-то, с кем бы вы хотели поговорить.
Джарман почувствовал, что больше не выдержит, и, вскочив на ноги, сказал:
– Я совсем забыл: ведь у меня назначена встреча. – После чего стал медленно подвигаться к двери. – Не могли бы вы от моего имени пожелать вашему отцу спокойной ночи и сказать ему, что я еще зайду? И спасибо вам за замечательный ужин, – заключил он и поспешно захлопнул дверь.
Снаружи он ненадолго остановился и вытер со лба холодный пот. Господи Боже, да эта женщина совершенно сумасшедшая, и ему придется со всей тщательностью продумать, стоит ли принимать завуалированное предложение судьи. Может быть, все-таки есть другой путь? Он хорошо играет в карты и знает немало шулерских приемов. Возможно, ему удастся надуть какого-нибудь богатого скотовода и выиграть все его денежки. Тогда можно было бы забыть о Куигби. Он просто не сможет, не сможет заставить себя жениться на такой женщине, как эта кошмарная Мириам!
Следующие несколько часов Бэллард провел, бродя по улицам Эбилина. Кругом играли в карты, рекой лилось спиртное, сверкало поставленное на кон золото, и у него текли слюнки от желания поскорее урвать себе кусок этого жирного пирога.
До его слуха донеслась чья-то реплика о том, что в «Счастливый олень» набилось столько игроков, что не пройти к карточным столам, и он направился туда, желая узнать причину этой внезапной популярности. Но в салуне оказалось невозможно что-либо разглядеть, потому что посетителей собралось столько, что яблоку негде было упасть. Возле бара выстроилась целая шеренга ожидающих своей очереди поиграть, и Бэллард поинтересовался у нескольких человек, почему они не идут играть в другое место.
– Потому что тут лучше вид, – ответил игрок, стоящий к нему ближе всего, и, утробно хохотнув, ткнул его локтем в бок. – Уж если мне не суждено нынче выиграть, то лучше я проиграю здешней хорошенькой крошке, а не тому страховидному старичью, которое сдает карты в других заведениях.
Бэллард поднес ко рту стакан, чтобы допить остатки своего виски, одновременно проследив взгляд своего собеседника. И замер. Не может быть! От неожиданности он подавился и согнулся пополам, захлебываясь кашлем. Игрок, стукнув его по спине, обеспокоенно спросил:
– Эй, мистер, что это с вами?
Бэллард не ответил. Он задыхался, и не только потому, что виски попало ему не в то горло; когда он выпрямился и еще раз посмотрел в ту же сторону, то понял: сомнений быть не может.
Это была Селеста.
Нет, не Селеста, быстро поправил он себя. Это была Сэмара Лабонт!
У Бэлларда снова перехватило дыхание. Но теперь его душила дикая, неудержимая ярость.
Глава 21
Было уже почти три часа пополуночи, когда обессиленная Сэм поднялась по наружной лестнице к себе на второй этаж. Игроки все еще валом валили в «Счастливый олень», и при нормальном течении дел она сдавала бы карты до рассвета. Но как можно улыбаться и очаровывать игроков, чтобы они поднимали ставки, когда у тебя такое мрачное настроение?
Белл уехала. Она не раскрывала своих планов до самой последней минуты, когда упаковала все свои вещи и уже была готова тронуться в путь вместе с богатым владельцем ранчо из Техаса. Он обещал купить ей казино, а потом они, может быть, даже поженятся – если, сказал он с игривой улыбкой, ему удастся придумать, что делать с той женой, которая у него уже имеется. Белл настойчиво приглашала Сэм ехать с ней, но Сэм отказалась, сославшись на то, что место в «Счастливом олене» кажется ей более надежным. Тогда Белл опять завела разговор о голубоглазом индейце, который украл сердце ее подруги, а Сэм опять стала с горячностью уверять, что это вовсе не так. В конце концов после объятий, поцелуев и слез Белл и ее возлюбленный уехали на полуночном поезде, и Сэм осталась одна.
