– Ну и что? Ты не имел права врываться к ней в комнату и угрожать ей пистолетом. За это я вполне могу приговорить тебя к виселице.
Он приблизил свое лицо к лицу Бэлларда, и тот почти физически ощутил накал его гнева.
– Уверяю вас, судья, я не хотел делать ей ничего плохого. Вы должны мне верить.
Затем, подумав, что Куигби, будучи в такой ярости, и впрямь может приговорить его к смерти, Бэллард, объятый ужасом, упал перед судьей на колени.
Выражение лица Куигби смягчилось, и он подавил довольную улыбку. То, чего он так долго безуспешно добивался, само плыло к нему в руки.
– Встань, – приказал он.
Бэллард поднялся. Ноги у него тряслись.
– Идем, парень. У Мириам скоро будет готов завтрак. Но сначала тебе нужно принять ванну и переодеться. Скажи мне, где ты остановился, и я пошлю туда кого-нибудь за твоими вещами.
Бэллард, охваченный чувством невыразимого облегчения, послушно поплелся за судьей.
– Мириам любит рано начинать свой день, – сказал Куигби, уверенно шагая по безлюдным утренним улицам. – Наверное, потому, что ей не терпится поскорее встретиться с этими ненормальными женщинами, которые входят в ее домашний кружок, как она его называет. Каждая из них тоже потеряла кого-то из близких, и они считают, что надо только верить и стараться, и в конце концов рано или поздно духи умерших вступят с ними в контакт. По-моему, от их занятий нет вреда. У каждого человека свой способ справляться с горем. Лично я стараюсь все время работать, устанавливая закон и порядок в этих безбожных краях. Но я очень беспокоюсь о дочери, когда мне приходится уезжать из дома и оставлять ее одну. Ей нужен муж, который бы о ней заботился, – заключил Куигби и многозначительно посмотрел на Бэлларда.
Бэллард судорожно сглотнул.
Он заранее знал, что скажет судья и какой будет цена его избавления от веревки.
Судья вздохнул и продолжил:
– Некоторые говорят, что ей неприлично вступать в брак так скоро после постигшего ее несчастья – ведь она все еще в трауре, – но я считаю, что это не их дело. В конце концов, если у меня хватает мудрости для того, чтобы решать, жить человеку или умереть, то кто посмеет усомниться в правильности моего решения, которое касается благополучия моей собственной дочери?
Бэллард шагал рядом с Куигби, боясь открыть рот, и время от времени согласно кивал. Да и что он мог сказать?
Судья ясно дал понять, что он от него требует. Джарман был помилован при условии, что женится на Мириам.
Она стояла на крыльце и смотрела на них без всякого выражения. Под ее водянистыми глазами темнели круги, лицо было бледно от безутешного горя. Не сказав ни слова приветствия, она повернулась и вошла в дом.
При мысли о том унылом будущем, которое ждет его с этой женщиной, у Бэлларда ослабли колени.
Судья, словно опасаясь, что он не выдержит и даст деру, положил свою тяжелую руку ему на плечо, а когда они поднялись на крыльцо, любезно сказал:
– Мы не станем устраивать пышного торжества. Свадьба будет простой и скромной. А потом ты откроешь свое казино и сделаешь нас всех богатыми. Все будет хорошо, мой мальчик. Вот увидишь, все будет хорошо.
«Хоть я и избежал виселицы, – безнадежно подумал Бэллард, – но на шее у меня все равно петля».
Глава 22
Несмотря на связывавшую их страсть, Кейд и Сэм понимали, что, в сущности, почти не знают друг друга. И когда в конюшню проникли первые лучи солнца, они начали задавать друг другу вопросы, ведь им столько нужно было узнать…
Досыта наговорившись, они долго лежали молча, наслаждаясь близостью. Кейд крепко прижимал ее к себе; Сэм положив голову ему на плечо, поглаживала пальцами его плоский твердый живот.
Наконец Кейд сказал:
– Думаю, хорошо бы нам на несколько дней уехать их города. Бэллард взбесится еще больше, когда узнает, что это я вломился к тебе в комнату и ударил его по голове. А если после всего еще и увидит нас вместе, ярости его не будет предела. Ему нужно время, чтобы успокоиться и понять, что лучше ему отсюда убраться, а нам с тобой нужно время, чтобы как следует узнать друг друга.
– Знаешь, – он поцеловал ее в макушку, – мне так не хотелось тогда отпускать тебя, Сэм. – Он на мгновение замолчал, чтобы почувствовать на языке вкус ее имени. Хотя ему до сих пор казалось странным называть ее иначе как Селестой, имя «Сэм», пожалуй, подходило ей больше. – Итак, что скажешь? Хочешь убежать со мной отсюда на две-три недели?
Сзм не стала жеманничать и напускать на себя притворную скромность.
– Конечно, хочу, – сразу сказала она.
– Тогда собери вещи, а я тем временем нанесу визит окружному судье – собственно, для встречи с ним я сюда и приехал. Но бери с собой одежду попроще – я не могу прекратить работу, так что мы будем заезжать в индейские резервации, и нам придется ночевать под открытым небом. Может быть, в конце концов мне даже удастся уговорить тебя оставить «Счастливый олень» и перебраться обратно в Ливенуорт.
Сэм была неприятно удивлена: оказывается, он не одобряет ее нынешних занятий.
– Я никуда не хочу отсюда переезжать, – быстро сказала она. – Мне нравится жить в Эбилине. И здесь я хорошо зарабатываю.
– Совершенно не обязательно зарабатывать деньги, сдавая карты в салуне, полном пьяниц и шлюх. Есть и другие способы.
– Шлюхи работают на втором этаже, – отпарировала Сэм и, не удержавшись, добавила: – Как тебе известно.
– Между прочим, тебя я встретил именно там.
– Но я-то не работала, и тебе это тоже известно.
Он лениво ухмыльнулся:
– По правде сказать, Сэм Лабонт, из тебя, если бы ты захотела, вышла бы чертовски хорошая шлюха. Я мог бы рекомендовать тебя всем моим друзьям, только я, конечно, убил бы любого, кто бы к тебе прикоснулся.
Он начал целовать ее, медленно и нежно, потом, прерывисто дыша, прошептал:
– Сэм, я чувствую к тебе то, чего никогда не хотел чувствовать к женщине, но я не могу тебе ничего обещать.
Их глаза встретились, и Кейд мысленно выругался. Черт возьми, он любил ее. И желал. И хотел быть с ней всегда. Но он не из тех мужчин, которые женятся и заводят семью. А может быть, как раз из тех? Все произошло слишком быстро, и ему нужно время, чтобы понять и ее, и себя. Слишком часто ему доводилось видеть, как мужчины превращаются в дураков из-за женщин, и он не собирался повторять их ошибки. Пока он не убедится в ее чувствах, он будет держать свое сердце в крепкой узде.
Сэм недоуменно вглядывалась в его лицо, силясь понять, что скрывается за его словами. Значит, он думает, что она ждет от него обещаний? Ему известно, что она готова была выйти замуж за человека, которого совершенно не знала. Может быть, он полагает, что ей хочется добыть себе мужа любой ценой? Что ж, она объяснит ему, как он заблуждается.
