хор, и под гитару. Увлёкшись, слабал испанские народные мотивы, причём очень лихо, хотя учил их ещё в школе.
Эх, а жизнь-то налаживается!
Глава 14
Второго декабря дошли руки и до намытого летом богатства. Операция под кодовым названием «Золотые реки» началась. Сперва решил узнать процентное содержание золота в добытом шлихе (отдельно и с Волчьего ручья, и с речки погибших старателей). Приготовился к пробной плавке и, мурлыкая под нос «Как тоскуют руки по штурвалу», приступил к работе. Да-а, «давно не брал я в руки шашек», хотя сейчас больше подошло бы спеть «привыкли руки к топорам», ха… к кайлу, лопате и ружью.
Вытяжку от ветряка я отключил: пока вполне хватает тяги прогретой печной трубы, да и шестерёнки не утомляют своим грохотом. В дальнейшем предстоит подумать об их замене на ремень из прорезиненной ткани, говорят, в столице такие имеются. Из кожи, увы, не подойдёт, от дождя и мороза она быстро портится.
Чтоб не возиться с плавкой в печи, я для разогрева и расплава тестируемого золотого шлиха смастерил в кузне аппаратик, который, по моей задумке, должен был стать гибридом паяльной лампы и примуса. Ну, что-то типа того. К сожалению, получившаяся хрень оказалась жуткой пародией на мой гениальный замысел: грела плохо, а керосин жрала со страшной силой, при этом у меня возникали опасения, не взорвалась бы она. Но, надо признать, с плавкой это недоразумение всё же справилось.
Начал как обычно: кончиком пламени горелки хорошенько прогрел тигель, посыпал его дно борнокислым натром, в быту именуемым бурой. Потом расплавил его, постаравшись разогнать по всему тиглю, и всыпал горстку шлиха. Подогрел всё, сверху опять буры подсыпал и продолжил греть дальше. Наконец золотишко потекло и собралось в шарик, плавающий в жидкой буре. Нормально. Перестаём греть и, дождавшись застывания золота, вытаскиваем образовавшийся слиток пинцетом. Тут важно постоянно щупать его спицей: нужно уловить момент, когда металл чуть затвердеет, а бура – ещё нет, иначе, остывая, она приклеит расплав к тиглю.
Ага, вытащили, бросили в воду и сразу сыплем в тигель вторую партию шлиха, затем повторяем всю процедуру. Следом очищаем слитки от буры. Оп-па, как замечательно! Цвет у обоих слитков насыщенно-жёлтый, значит, серебра немного. Шлёпаем по каждому молотком, и… особой хрупкости не наблюдаем, выходит, и гадких примесей мало.
Теперь пойдём к портному. У него есть одна полезная в данной ситуации вещичка, так называемый пробирный камень – кремнистый сланец чёрного цвета. Если по нему с силой провести благородным металлом, останется черта, по её цвету можно определить примерную пробу металла, а повозившись с эталонными пробниками, и точную. Для этого рядом с чертой уже известной пробы проводим чёрточку исследуемого сплава и по тому, насколько цвет этих чёрточек после лёгкого травления кислотой отличается друг от друга, узнаём более верное значение.
Да, сложновато, но в современных условиях лучшего тестирования просто нет. Валерий Яковлевич при покупке ювелирных изделий у посторонних продавцов всегда такой проверкой занимается, а то шустрил здесь предостаточно, могут вместо золота и серебра что угодно подсунуть.
Портной взялся за принесённые мною образцы с энтузиазмом, при этом подробно объясняя свои действия (я ж как бы ничего не знаю), и минут через двадцать, «поплясав» с эталонами, вынес вердикт: оба слитка имеют примерно восемьдесят восьмую пробу Российской империи, соответствующую девятьсот двадцатой метрической. Очень даже сладко, я ожидал худшего.
– Александр, позвольте дать вам совет. – Портной задумчиво рассматривал слитки.
– Конечно. Я вас внимательно слушаю.
– Вам повезло с купленным золотом, можете пускать его в дело без предварительной очистки. Серебро в нём имеется, поэтому для получения той пробы, с которой вы собираетесь работать, остаётся добавить медь. Поверьте старому человеку, в Сибири так поступают почти все, чистят лишь сильно загрязнённый металл. Если пожелаете, я могу поговорить с нашим соседом, Николаем Михайловичем, он объяснит правила расчёта лигатуры.
Светиться перед ювелиром? Нет уж!
– Спасибо за совет. Пожалуй, воспользуюсь им. Но не стоит беспокоить уважаемого Николая Михайловича, менять лигатуру я умею. На днях зайду к вам с новыми образцами, и мы оценим точность моих расчётов.
– Что ж, удачи. С нетерпением буду ждать вас, молодой человек.
Та-ак, химичить со шлихом не нужно, уже проще. Медь Валерий Яковлевич рекомендует купить в аптеке, она там хоть и дороже магазинной, но зато достаточно чистая. Сейчас аптеки и очищенными металлами торгуют, и керосином (его здесь, кстати, фотогеном называют). Ну полный отпад! Какая-то аптечная мафия в стране орудует, не иначе. А портной о ювелирных премудростях что-то чересчур хорошо осведомлён. Тесно общался с соседом-ювелиром на эту тему? Вполне может быть. Они иногда сидят вечерами и под кувшинчик вина разговоры ведут. Остаётся надеяться, обо мне на этих посиделках лишнего не болтают.
Весь оставшийся день посвятил переплавке золотого песка в прямоугольные бруски, только на этот раз я в тигель ещё и чистый кварцевый песочек подсыпал (он слегка чистит сплав от примесей). Стремясь добиться стограммовых слитков, тщательно взвешивал шлих. Стограммовый самородок раздолбал молотком, его проще по частям расплавить. Эх, точные аптечные весы стоят довольно дорого, но без них не обойтись. Хреново, что гирьки-разновесы в старорусских единицах измерения: доля, золотник, лот, фунт. Никак не привыкну к ним, всё стараюсь на килограммы и граммы пересчитывать.
Перепачкал все закупленные тигли, и на следующий день пришлось их очищать, обтачивая. После окончательного взвешивания переплавленного шлиха получилось пять килограммов двести пятьдесят четыре грамма золота девятьсот двадцатой пробы. Ох и богатенькие же мы буратинки! Из этой груды металла можно огроменную кучу ювелирки нашлёпать.
Перед продажей украшений из наследства Александра Полтоцкого я аккуратно срисовал все клейма, которые на них нашёл: без клеймения мне собственноручно изготовленные побрякушки не продать. Теперь могу штамповать вещички с английскими, австрийскими, швейцарскими, немецкими, ну и, само собой разумеется, русскими пробирными клеймами.
Изделия Полтоцких имели разные пробы, значит, для работы мне нужны разные сплавы. Медь закуплена и даже мелко нарезана, лигатура рассчитана так, как меня когда-то учили, металл взвешен и отмерен. Опять плавим слитки и по чуть-чуть добавляем в жидкое золото медную крошку. Вечером у портного проверим точность расчётов и мою сноровку. Надо завтра ещё и сейф у Потапа Владимировича заказать, да и железную дверь вместо деревянной не помешает в подвале поставить, а то задолбало перетаскивать всё из лаборатории в мою комнату, в сундук с тайником, и обратно. Ценности должны храниться под надёжной защитой.
С утра, правда, перед отправкой в кузню я был вынужден ввязаться в разборки с женским коллективом косметсалона. Софа пригласила меня на визуальный осмотр кандидаток в косметологи: вдруг что интересное подскажу, я ведь, в отличие от неё, с персоналом подобных заведений общался. Знахарка умница, вняла
