Лицо Хипи исказилось гримасой страха:
— Но миц Рэйчел, вы же знали, Нелли не терпит, чтобы никто лез в ее хозяйство.
— Все в порядке, Хипи, — подбодрила ее госпожа. — Эта мазь — для майора Прескотта. Отнеси ему и отправляйся сразу же спать. А я дождусь Леа.
— Да, мэм. Маста Эдвард будет сходить с ума, когда только узнает, что миц Леа опять так поздно нету дома.
— Ничего страшного, она пошла на прогулку с Джессом и, наверное, просто забыла о времени.
Как только Хипи вышла, Леа отправилась в свою комнату, но лечь спать до возвращения сестренки все равно не могла. Мысли перескочили с Тревора на Рэйчел. Как было бы здорово, если бы Джастин решил не ждать, пока у него появятся деньги, а немедленно попросил ее руки! В сильном возбуждении Леа принялась ходить из угла в угол. Дом уже затих, зато в голове и на душе у нее было неспокойно. Дядя сказал, что у Тревора болит рана. И еще эта страдальческая гримаса на лице майора… Неужели действительно он весь вечер мучился от боли? А казалось, что он почти поправился! Может, она сама и виновата в том, что заставила его исполнять непосильную для инвалида работу?
Леа вспомнила о вчерашней встрече на лестнице, об ароматном от бурбона дыхании Тревора и его губах… Может быть, и тогда он тоже страдал от боли. Она надеялась, что бальзам Нелли поможет ему, но только согласится ли гордый майор Прескотт принять помощь от рабыни? Хипи рассказывала, что он вообще редко просит о чем-либо прислугу и предпочитает сам ухаживать за собой и своим жилищем. Леа всерьез боялась, что этот упрямец не позволит Хипи осмотреть его рану. Наверное, лучше было бы попросить Джорджа Энтони, но время уж слишком позднее. Однако она все-таки должна что-то предпринять, чтобы облегчить его боль.
Прошло несколько минут. Тревожные мысли одна за другой проносились в голове Леа. Он всего лишь желает ее физически. Как только она к нему приближается, Тревор словно собирается с силами, чтобы ни в коем случае не прикоснуться к ней, и все-таки каждый раз не может устоять. Она и сама страдала от той же страсти, однако ее положение куда тяжелее — ведь она любит его. Приблизившись к окну, Леа уставилась в темноту. Перед ней ожила картина прошлого вечера. Тревор явно оживился при упоминании о Джессе.
Господи, так он же ревнует!
Леа отвернулась от окна и закусила нижнюю губу, тщательно припоминая детали общения с майором. Вот Тревор в упор глядит на нее своим тяжелым взором с другого конца обеденного стола; вот он, не умея скрыть этого, сердится, встретив их на веранде вдвоем с Джессом… А этот резкий, мрачный тон, которым он произнес вчера: «Негоже, чтобы Батлер из-за меня ждал».
Черт побери! Какой же она была дурой! Нет, все-таки он испытывал не простое вожделение, а гораздо более глубокое чувство, чем желал признать. Во всяком случае, Леа молилась, чтобы эта ее догадка оказалась верной. Как он тогда сказал: «Разве вы не заметили, что я предпочитаю целоваться с вами?»
Боже, какую шутку сыграло с ней воображение, заставив поверить в подобную чепуху! Ведь на самом деле он постоянно отказывался от нее не потому, что считал падшей женщиной, а потому, что того требовала его честь. Ну конечно!
Подхватив подол пеньюара, она выбралась в холл и, добравшись до угла, увидела Хипи, шагающую по верхней площадке к лестнице. Заметив хозяйку, девушка направилась к ней, на ходу качая головой:
— Этот мужчина упрямый, как будто мул. Никому не хотел позволять ему помогать. Я оставила бальзам у них в спальне.
— Ты правильно сделала, Хипи. Иди спать и ни о чем не беспокойся.
Леа дождалась, пока не стихнут шаги рабыни, а потом на цыпочках прокралась к двери его спальни. Она заставила замолчать свою стыдливость. Хипи права. Он слишком горд и упрям. Девушку переполняли такие бури, что в голове уже не оставалось места ничтожным соображениям о благоразумии или правилах приличия. Она даже не задумалась над тем, что могла прийти к неверным выводам. Терпение не числилось в списке добродетелей Леа. Она любит Тревора, а он испытывает боль. И надо немедленно разобраться, любит ли он ее.
* * *
Каюта корабля была темна, лишь через маленький иллюминатор в нее проникал лунный луч. Капитан Трент ногой захлопнул за собой дверь и остановился, все еще держа девушку на руках, будто наслаждаясь каждым мигом своего внезапного счастья. Не в силах сдержать себя, помня лишь о своем страхе близкого расставания с ним, Рэйчсл поцеловала его в шею под самым ухом. В ответ раздалось глубокое рычание, стон измученного страстью мужчины. Удивляясь тому, что она сумела так глубоко тронуть его, Рэйчел приложила ладонь к щеке Джастина, и он тут же, повернув голову, прижался к ней губами.
— Я люблю тебя, — прошептал он прямо ей в руку. — Я счастлив, что ты чувствуешь то же самое.
— Мне кажется, я влюбилась в тебя с первого взгляда, — задыхающимся от счастья голоском отозвалась Рэйчел.
Он медленно повернул к ней лицо и, глядя девушке прямо в глаза, признался:
— А Леа с первого взгляда сочла меня хитрецом.
— Это лишь добавляет тебе очарования. Ты не похож ни на одного мужчину, с которым мне доводилось встречаться. — Рэйчел провела тонким пальчиком по его подбородку. — Между прочим, сестра считает, что у тебя в каждом порту есть подружка.
От души смеясь, капитан углубился в недра темной каюты.
— Что ж, надо признаться, в свое время у меня была более чем гнилая репутация. Но это еще до того, как я появился в Манати. Увидев тебя, я понял, что мне не нужна больше никакая другая женщина.
Он поставил Рэйчел на пол. Лунный свет пал на его лицо, обрисовав впадины на обветренных щеках и осветив необычайно яркие глаза.
— Но ты, наверное, очень опытен. Во всяком случае, умеешь объясниться в такой ситуации.
Несколько мгновений Трент молча смотрел на Рэйчел, и от его пристального взгляда ей стало немного не по себе. Он поцеловал ее в маленькое ушко, и девушка пережила одно из самых сильных ощущений, словно по спине провели мягким перышком.
— Я так и знал: под всеми этими изысканными светскими манерами и сдержанностью кроется страстная женщина. Наверное, сегодня ночью она не столь сдержанна, как всегда. О, мне так нравится это платье. Оно словно зовет направить судно в твои заповедные гавани. — От столь смелых речей у Рэйчел перехватило дыхание. — Я тебя шокирую?
Она ответила быстрым кивком головы. Даже в своих грезах она недооценивала Джастина — его обаяние намного сильнее, чем ей представлялось прежде.
— Так ты позволишь мне взять курс в более глубокие воды?
— Да, мой капитан, — задыхающимся шепотом отозвалась Рэйчел. — Выбирайте курс, который сочтете нужным.
