– Ну что ж, разве не все равно, восьмидесятый или восьмой он прямой наследник несуществующего трона? – явно заскучав, сказала она. – Насколько я вижу, его высокое положение не обеспечивает ему комфорта. Своим внешним видом он обязан исключительно своему портному, а сам он без гроша в кармане.
– Вы и впрямь очень прагматичное создание, – задумчиво произнес Сент-Лайон, и Шарлотта испугалась, что перегнула палку.
Согласно ее роли, она должна была быть меркантильной, но не настолько, чтобы вызвать у Сент-Лайона отвращение, и заставить его поверить, что она желает заполучить прежде всего его самого, а уж потом его кошелек.
– Разумеется, – пробормотала она, как будто сама себе, – я не заметила бы недостатка средств, если бы это компенсировалось чем-то другим... – Она замолчала, заставив Сент-Лайона гадать, каких таких качеств не хватало Дэнду. – Мне действительно хотелось бы, чтобы он уехал.
– Ну-ну, успокойтесь, моя дорогая Шарлотта. Он пробудет здесь еще всего несколько дней, – говорил Сент-Лайон, словно утешая капризного непослушного ребенка. Она была убеждена, что именно такими Сент-Лайон считает всех женщин.
– Ни вечеринок. Ни маскарадов. Ни общества. – Она капризно надула губки. – Подобно вам, граф, я привыкла к определенному качеству того, что меня окружает. Красота и веселье для меня подобны хлебу и воде. А здесь не хватает и того и другого. В дополнение к этому, – она бросила на него укоризненный взгляд, – вы были со мной неоткровенны.
– Как так? – Граф взял ее руки и осторожно сжал их. – Объясните!
– Вы говорили мне, что едете сюда, чтобы облегчить переходный период для таких же, как вы, французских эмигрантов, а здесь, кроме месье Руссе, среди ваших гостей находится всего один француз.
Помедлив мгновение, он сказал:
– Признаюсь, я сказал вам не все. Вы меня разоблачили. – Он с умоляющим видом поднял обе руки. – Вам, конечно, известно, что я коллекционирую редкости и произведения искусства. Иногда в ходе коллекционирования мне случается наткнуться на что-нибудь представляющее огромную ценность для других. В таких случаях я устраиваю аукцион, на который приглашаю особых гостей.
– Нечто вроде Таттерсоллз?
Он улыбнулся с превосходством:
– Да, моя дорогая. Вроде Таттерсоллз. Только иногда – как бы это выразиться поделикатнее – возникают вопросы относительно легальности продажи мной некоторых таких вещей.
– У-ух ты! – У нее даже глаза округлились. – Например, – она поглядела налево, потом направо и прошептала: – драгоценностей? Королевских драгоценностей? Сокровищ французских королей?
Приложив палец к носу, он кивнул:
– Именно так. Кажется, он поверил ей.
– Как интересно! Как бы мне хотелось надеть королевские драгоценности! Подумайте, какую зависть это вызвало бы!
– А я хотел бы увидеть на вас эти драгоценности. Но увы, вы никогда не смогли бы появиться в них на публике. Они слишком узнаваемы, а если же вынуть из оправы, это существенно понизит их ценность. Значительно лучше продать их и купить новые драгоценности.
Она сделала вид, что сомневается.
– Гм-м, пожалуй. Однако должна заметить, что если их ценность так велика, то вы проявляете удивительное самообладание. Неужели вы не боитесь, что кто-нибудь попытается украсть их? Подумайте, ведь здесь нет даже стражников!
Он рассмеялся.
– Мой персонал обладает самыми разнообразными умениями и навыками и в случае необходимости готов их продемонстрировать наделе. Но такая необходимость не возникнет.
– Вы очень уверены в себе. Или в своих гостях.
– Нет, своим гостям я совсем не доверяю. Надеюсь, вас это не шокирует?
– Ничуть, – мило улыбнулась она.
– Вот и хорошо, – с одобрением сказал он. – Я хотел сказать, что нисколько не сомневаюсь в том, что некоторые из них – а может быть, даже все – после своего прибытия сюда обыскали мои личные апартаменты, заглядывая в вазы с фруктами и под цветочные горшки. Должен добавить, что все это бесполезно.
– Гордыня до добра не доведет, – промолвила Шарлотта.
– Это не гордыня, дорогая девочка. Просто нельзя найти то, чего нет. Ага! Вижу, вы начинаете догадываться, почему я так настойчиво жду приезда последнего гостя. Драгоценности... у него!
– Правда? – Она с восхищением взглянула на него, проклиная свое невезение. Пропади все пропадом! У Сент-Лайона был сообщник. Надо предупредить Дэнда, чтобы он не разыскивал больше цилиндр. Он лишь поставит под угрозу провала не только себя, но и всю их миссию. – А что, если он украдет драгоценности?
– Вы так молоды и так недоверчивы к людям, – снисходительно заметил Сент-Лайон. Он с каждой минутой чувствовал себя с ней все спокойнее, наслаждаясь ролью умудренного опытом старшего по возрасту мужчины. – Не сомневайтесь, маленькая голубка. – Он ласково потрепал ее по подбородку. – Мой помощник не отличается блестящим умом, но он достаточно умен, чтобы знать, что сам он не способен организовать такого рода аукцион. К тому же изначально именно он принес их ко мне.
– Как это умно. И когда же прибудет этот человек?
– Ну, теперь уж совсем скоро, – сказал Сент-Лайон. – Он очень пунктуален, этот Росетт.
– Росетт?
– Может быть, вы слышали это имя? Бездельник первостатейный, но тем не менее бездельник полезный. Как только он приедет, – он повернулся к ней с довольной улыбкой на лице, – я проведу аукцион, а что потом случится с драгоценностями, больше уже не будет моей проблемой. И как только я закончу это дело, я посвящу всего себя тому, чтобы заставить вас забыть Руссе.
– А кто это такой? – игриво спросила Шарлотта.
Сент-Лайон рассмеялся.
Глава 22
Замок графа Сент-Лайона, Шотландия,
12 августа 1806 года
– Я принимаю ставку, граф, – сказала Шарлотта, обводя беззастенчивым взглядом карточный стол. – Ставлю надетый на мне шелковый чулок против вашей тысячи фунтов.
Игроки за другим карточным столом, услышав заявление Шарлотты, притихли, забыв сдавать карты. Потому что они все до одного знали, что эта маленькая падшая голубка, залетевшая в их среду, до самого недавнего времени была леди. И каждый из них знал также, что человек, повинный в ее падении, сидел за соседним столом спина к спине с ней, уставившись в свои карты. На лице его застыло холодное, отстраненное, словно горы, видневшиеся на севере, выражение.
Все происходящее приятно будоражило своим неприличием, и это во второй половине дня! Кто знает, какие развлечения можно ждать ко времени ужина?
– В любви и на войне все средства хороши, – произнес граф, пристально глядя на нее.
