Но только Влад подосадовал на свой отказ, как тут же испугался. А вдруг сейчас перед ним снова вспыхнет шар, и придется еще раз решать свою судьбу под оглушающее эхо? Но шар не возник, только Славка приподнялся на локтях и глянул на часы. Нет, еще не скоро. Интересно, а как там все это выглядит? Хм, Рик-то всех стращал, а сам первый поперся.
— Славка, — окликнул Влад и сел на лежанке, — А про какой знак в саду говорил Рик, ты не в курсе?
— Ну, в курсе, — неохотно отозвался тот. — Это там, у Ласка...
Выслушав историю, Влад присвистнул.
— Слушайте, пока Рика нет, — начал Славка, — давно хотел спросить: а куда, мы, собственно премся?
— В каком смысле? — не понял Влад.
— А в прямом. Почему в Стальном плохо, а в Семиречье будет хорошо? С чего мы взяли? Рик говорит? Так он толком-то ни на один вопрос не отвечает. Даже сейчас!
— Это ты очень вовремя спохватился, — мрачно заметил Влад. — Ты ему так не доверяешь?
— Не знаю. Доверяю. Наверное. А может быть, доверяю от безвыходности. Меня бесит его святой Вакк! И главное — мы уже ничего не можем сделать! То есть у меня — ни одной светлой мысли. А ты как?
Влада пожал плечами.
— Сима, ты-то что молчишь? — окликнул Славка.
Девочка внимательно посмотрела на ребят. Владу стало не по себе — такой непроницаемый был взгляд. Поди разберись, что там, за темными жесткими ресницами.
— Если ты умрешь, не достигнув цели, твоя смерть будет глупой, но твоя честь не пострадает... Когда твоя решимость умереть в любую секунду утвердится окончательно — жизнь будет безупречна и долг выполнен.
— Это что за хрень? — поразился Влад.
— Не хрень, а Ямамото Цунэтомо, — недобро сощурилась Сима. — Он писал о кодексе самурая.
— Это ты к чему? — поинтересовался Славка.
— Ни к чему.
— На этом разговор увял, — констатировал Влад, растягиваясь на лежанке.
В верхней колбе часов, стоявших перед дверью Рика, осталось совсем чуть-чуть. Вот сорвалась последняя капля, и тут же тренога исчезла. Ребята вскочили.
Вышел Рик. Спокойный, такой же, как и прежде. Дверь за ним захлопнулась, мгновенно сливаясь со стеной. Рик молча прошел под взглядами ребят к лежанке и растянулся на ней, закинув руки за голову.
— Ну как? — спросил Влад, и поморщился от того, как глупо прозвучал вопрос.
Кадет повернул к нему голову, и мальчику показалось, что в его глазах все еще отражается золотистый свет.
— Нормально, — ответил спокойно.
— Ага, — непонятно с чем согласился Влад, и тут хлопнула еще одна дверь.
Алешка стоял, опустив голову и прислонившись спиной к тающей двери. Потом, все также не поднимая глаз, он сполз по стене и уткнулся лицом в колени.
Славка бросился к нему:
— Что там было?!
Влад заметил, как задрожали у Алешки плечи. Погас еще один факел. Влад только сейчас обратил внимание, что камин давно не горит, и в нем не осталось даже золы.
Алешка, наконец, поднял голову и взглянул сухими глазами на оставшуюся дверь. Последняя капля перетекла вниз, дверь открылась и вышла Алька. Глянула на всех расширенными от ужаса глазами, провела ладонью по лицу. Еще один факел догорел. Девочка повернулась, медленно побрела за ширмы. Алешка остался сидеть на полу, уткнувшись взглядом себе в колени.
Влад помялся, переступая с ноги на ногу. Потом с досадой дернул плечом и побрел к столу. Да что такое они там увидели! И ведь фиг расскажут. Может, зря не пошел? Влад рассеянно окинул взглядом стол и…
— Вода!!
Фонтан медленно пропадал — струя уже еле поднималась над столом. Мальчик бросился туда, лихорадочно хватая все, что попадалось под руку: высокий медный кубок, стекленную вазочку — и подставил под струю. Сима схватила сумку и начала сметать еду, быстро, не заботясь, что все перемешается. В ответ на удивленный взгляд Влада пробормотала:
— По логике.
Влад не понял, но подумал, что Сима знает, что делает. Рик торопливо подставил под фонтан фляжку:
— Сейчас-то нас точно выпустят наружу.
Вода иссякла, и сразу же потух последний факел. Поминая лешего, Рик нашарил в темноте палку и зажег несгорающий хвост саламандры.
Влад удивленно моргнул: ни стола, ни лежанок, ни даже камина со всем барахлом не было. Ребята стояли в центре большой пещеры, из которой вел только один выход.
— Ну что, пошли? — спросил Славка. — Леш, Алька! Вы где?
Аля подошла к ребятам, растерянно сжимая виски:
— А знаете, голова совсем не болит. Странно. Я уже отвыкла от такого состояния.
Влада тут же начало рвать на части любопытство: что же такого ужасного показали девочке. Но спрашивать глупо — все равно не расскажет. Подошел Алешка, и любопытство Влада заворочалось с новой силой.
Рик уже скрылся в проходе, и ребята поспешили за ним.
— Странно, — кадет стоял, высоко подняв факел. — Рисунков на стенах нет.
Он широко повел рукой, осветив потолок и стены.
— Почему же нет, — заметила Сима. — Вон!
Влад оглянулся. За их спинами, на входе в зал, щурился нарисованный кошачий глаз — знак перехода.
— Ух ты, а почему тут? — Рик осветил рисунок. — Уже сзади, а перемещения не было.
— Потому что мы пришли, — глухо сказал ушедший вперед Славка, и Влад кинулся на голос.
Теперь, когда факел оказался за спиной, в конце прохода ясно был виден дневной свет.
— Надеюсь, мы выйдем в том же времени, — нервно усмехнулась Алька.
— Еще бы сразу в Семиречье оказаться, — добавил Рик.
— Какие мы оптимисты, — вздохнул Влад.
Под полуденным солнцем мелкая речка прогрелась до самого дна. Славка нырнул и почти сразу коснулся руками песка. Пальцы ухватили камушек, подняв со дна муть. Мальчик вылетел на поверхность, жадно глотнул воздух — свежий, пахнущий рекой и травой. После душных пещер Лабиринта он никак не мог надышаться. Солнце било в глаза, дробилось на поверхности реки множеством огоньков. Хорошо! Снова под воду, толкнуться ладонями в дно, и — вверх! Уфф!
Славка оглянулся: голова Влада торчит где-то на середине реки. Алешка плывет туда же. А ему было лень, хоть речка и не широкая, с вялым течением, неторопливо подмывающим противоположный глинистый склон, а плыть дальше не хотелось. Мальчик выбрался на берег — горячий песок обжег ступни, кольнула пятку сухая веточка. Нет уж, лучше на полянку. Славка растянулся на траве, приминая головки клевера. Яркий диск солнца чувствовался даже сквозь веки, и это было приятно после стольких дней темноты. Тихо, только шумит река, не слышно даже кузнечиков — то ли притихли из-за жары, то ли просто не водятся. «Хочу быть вяленой рыбой», — решил Славка, и тут же кто-то щедро окатил его водой. Мальчик сел и, как пес, вылезший из речки, тряхнул головой:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
