Он качает головой.
Я считаю метки на перьях, тройная проверка каждого, чтобы удостовериться, что я правильно понимаю сообщение.
- Что теперь? - спрашивает Вейн.
- Она хочет знать, готовы ли мы.
Он закатывает глаза.
- Скажи ей, что резерв не помешает.
Я игнорирую его, когда повторно маркирую перья своим ответом, наконец, давая моей матери честную оценку нашего затруднительного положения. Она может также знать, чего ожидать.
У Вейна еще не было четвертого прорыва. Когда я принесу себя в жертву, ты должна будешь прийти и забрать его.
Слезы подступают к моим глазам, когда я выпускаю голубя, и смотрю, как он исчезает в сумерках.
Это последний раз, когда я говорю с моей матерью.
Я не говорю, что люблю ее. Я не говорю, прощай.
Я начала маркировать слова, но я не смогла заставить себя сказать их. Не тогда, когда я не знаю, верны ли они. Или хотела ли она услышать их.
Я не знаю то, что делает меня более грустной... незнание, люблю ли я свою собственную мать или знание, что ей будет все равно, если я не скажу их.
Но слишком поздно для того, чтобы изменить свое мнение. Слишком поздно что-либо изменить.
Я вытираю слезы и опускаюсь на землю, подтягивая колени к груди. Вейн сидит рядом со мной, он обнимает меня за плечи. Я должна отодвинуться, но мне не хватает энергии. И больше нет смысла. Через несколько часов все закончится.
- Мы собираемся пройти через это, - шепчет он.
Я не могу смотреть на него... я слишком близко к разрушению, чтобы позволить ему увидеть мое лицо. Таким образом, я чувствую, а не вижу, что он поворачивает свою голову и прижимается губами к моему виску. Мягкими как перо. Нежными как бриз. Жар взрывается под моей кожей, будоражащий меня как шквал.
Я задерживаю дыхание. Интересно, если он сделает больше. Интересно, что я буду делать, если он попытается.
Но он вздыхает и отворачивается. Он, наконец, научился уважать мои границы.
Очень плохо. Я не уверена, что они все еще есть.
Силы Бури прогнали бы меня от такой ужасной предательской мысли... но это не сильно волнует. Я не буду рядом так долго, чтобы они могли усомниться в моей лояльности.
Почему бы не наслаждаться тем, не многим временем, что у меня осталось?
Я дышу полной грудью, впитывая аромат кожи Вейна. Чистой и нежной, прямо как Западный ветер.
- Как это началось? - шепчет он. - Шторм, который убил моих родителей. Я только помню все урывками. Я должен иметь представление, во что мы влезаем, - добавляет он, когда видит мое замешательство.
Я отделяюсь от него, нуждаясь в пространстве, если я собираюсь вновь пережить это воспоминание.
- Это началось со спокойствия. Когда вся жизнь и энергия были высосаны из мира. Я помню, как стояла на нашем крыльце, уставившись в небо, задаваясь вопросом, куда ушли ветры. Потом мой отец схватил меня за плечи и сказал бежать... максимально далеко и быстро. Прежде, чем я смогла, было это... рев.
Вейн сжимает мою руку.
- Я никогда не слышала, чтобы ветер были такими яростными раньше. Это был зверь, пришедший, чтобы сожрать нас. Я начала кричать, но мой папа пообещал, что все будет хорошо. Затем он свернул Восточный ветер вокруг меня и отправил меня из бури.
- Но ты побежала обратно? - спрашивает Вейн.
Я сопротивляюсь рыданиям.
- Я до сих пор удивляюсь, стало ли бы все по-другому, если бы я осталась там, куда он послал меня. Если бы ему не надо было помогать мне в буре во второй раз. Может быть, он...
Я не могу этого произнести.
Нежные пальцы Вейна поворачивают мое лицо к нему.
- Вот именно, не так ли? Это то, за что ты наказываешь себя. Ты думаешь, что это была твоя вина?
- Это была моя вина.
Внутри меня все разрывается, когда слова покидают мои губы.
Наконец-то. Наконец-то они произнесены.
Слезы текут по моему лицу, но я не пытаюсь их остановить.
Вейн вытирает их, его прикосновение теплее, чем у Южных ветров.
- Ты не могла предотвратить того, что случилось.
Я не позволю ему разрешить мне сорваться с крючка. Я не заслуживаю этого.
- Это была моя ошибка, Вейн. Все это. Твои родители. Мой отец. Все. Ты не помнишь. Но вспомнишь.
Я встаю и прокладываю между нами пространство, держась спиной к нему.
- Я говорила тебе. Когда ты спас меня из бури, когда мой отец умер, и твои родители тоже, и мир рухнул. Мы прильнули друг к другу и плакали, и я рассказала тебе. Я рассказала тебе, что я сделала.
Я останавливаюсь, мне нужно перевести дух прежде, чем я смогу закончить.
- Что ты сделала? - шепчет Вейн.
Я закрываю глаза, когда то немногое, что осталось от моего сердца рассыпается в пыль, оставляя меня холодной и пустой.
Еще один глубокий вздох. Тогда я произношу слова.
- Я убила их, Вейн.
Глава 47
Вейн
Ее слова повисли в воздухе: эти смешные, невозможные слова, которые не имеют смысла.
- Ты не убивала их, - говорю я ей.
Она не могла. И не делала этого.
Или сделала?
Нет... она не могла.
- Да, я убила их.
- Так ты начала шторм, который засосал их и поймал в ловушку ветров? Ты направила корягу на мою маму? Это была ты?
- Может быть. - Ее губы двигаются несколько раз, когда она пытается заставить их двигаться. - Я выдала наше местонахождение.
Она плачет настолько сильно, что я хочу помчаться к ней. Обвить ее руками.
Но мне нужно знать всю историю сначало.
Она, задыхаясь, всхлипывает.
- Я должна была спасти Гэвина. Он падал, и я не хотела, чтобы он умер, так что я позвала ветер. И потом я солгала родителям. Я могла бы их предупредить, но я боялась попасть в беду. Поэтому я притворилась, будто ничего не произошло. И потом показались Буреносцы, и было уже слишком поздно. Я пыталась помочь, а сделала только еще хуже, и теперь все они мертвы, и это моя вина.
Я провожу руками по лицу, мне нужно мгновение, чтобы переварить полученную информацию.
Ее так много, что она не уложится в двадцать секунд.
Мои ноги трясутся, когда я стою, пытаясь осмыслить хаос в голове. Каждая деталь проплывает через мой мозг, присоединяясь к сломанным воспоминаниям и связывая их вместе.
Теперь я вспоминаю ее. Стоящую среди хлещущих ветров. Ее лицо залито слезами, грязью и кровью. Рассказывая мне, то же самое, она просто повторяет. Трясется. Всхлипывает.
Я делаю то же, что и тогда.
Я подхожу к ней, притягиваю к себе и держу так крепко, как только могу.
Тогда я это сделал, потому что она была всем, что у меня было. Десять лет спустя я делаю это по той же причине.
Я провожу руками вниз по ее спине, пытаясь успокоить ее рыдания совершая вертикальные движения.
