Ее глаза встречаются с моими, и в момент отвлечения Буреносец опутывает ее порывом ветра и швыряет ее в каскад воронки. Ветры утягивают ее в темноту.
Буреносец кричит что-то ветрам, обвивающим его, и направляет их туда, откуда слышен другой крик.
Я бегу в противоположную сторону.
Ветры вокруг меня ревут, заставляя кожу пульсировать. Я прорываю путь к правому краю вихря, когда другой крик достигает моих ушей через бурю. Громкий крик.
Одри.
Я пытаюсь увернуться от летящих на меня деревьев, частей домов и камней, пока бегу, но они все равно находят меня. Кровь сочится по ногам и рукам, а она снова кричит, и я следую на голос. Я, наконец, нахожу ее, привязанную стеной торнадо, швыряемую ветром. Обломки летят в ее голову - ветки, краски, и куски бог знает чего. Ей нужна помощь.
Но она от меня слишком далеко. Она даже не знает, что я здесь. Ветер сносит мои крики, прежде чем они достигают ее. Я не знаю, как ей помочь.
Я бы хотел, чтобы мои родители научили меня чему-то, что могло бы ее спасти. Простой команде. Хоть какой-нибудь.
Ветры перемещаются. Я спотыкаюсь и падаю на колени, а ветры поднимают Одри все выше, пока она не становится темным пятном в небе. Ее крик обрывается воем ветра, заставляя мой желудок скрутиться и сжаться.
Прорыв швыряет ее, как камень.
- Лети, - кричу я.
Она падает быстрее.
Какой-то инстинкт в глубине меня берет верх. Мои руки сжимаются - но я не помню, чтобы заставлял их это делать - и я слышу свой шепот, словно безумное шипение.
Я не знаю, что я сказал. Но ветер понимает меня.
Порыв обертывается вокруг Одри и хватает ее. Недостаточно сильно, чтобы поймать ее, но это замедляет падение. Она упадет на землю достаточно сильно и больно. Но не достаточно сильно, чтобы умереть.
Человек проходит сквозь стену ветра, и я начинаю бежать. Затем я понимаю, что это отец Одри. Он приседает над ней, проверяя ее, перед тем как закинуть ее через плечо.
Я иду к нему, и он прогоняет от меня ледяной ветер.
- Спасибо, - говорит он. - Ты спас моей дочери жизнь.
Я вздрагиваю и просыпаюсь.
Небо темное... но не от ночи.
Это тьма бури.
Облачка пара от моего дыхания повисают в воздухе, я смотрю на них, пытаясь вспомнить, когда в прошлый раз в пустыне было достаточно холодно, чтобы увидеть мое дыхание. Я тянусь к куртке, борясь с собственными дрожащими руками в попытке накинуть ее на голову. Долина устрашающе безмолвна. Каждая мельница неподвижна.
Затишье перед бурей.
- Они могут быть здесь в любую минуту, - объявляет Арелла.
Я подпрыгиваю, когда она выходит из тени мельницы.
- Эй, ты не думаешь что подглядывать за спящим не правильно. - Бормочу я.
Легкая ухмылка появляется на ее губах.
- Я пришла, чтобы разбудить тебя, но тебе, кажется, снится кошмар.
Скорее воспоминание.
- Где Одри?
- Зачем? Что тебе нужно?
Она сверкает улыбкой, что возможно предполагает, что я могу ей доверять, но я все еще слишком хочу врезать ей за прошлую ночь.
- Мне нужно поговорить с Одри.
Она вздыхает и указывает на противоположную сторону холма, где я замечаю Одри, мечущуюся среди ветряных мельниц. Я направляюсь к ней.
Арелла следует за мной.
- Я могу сам ее найти, - говорю я ей.
- Я иду в качестве сопровождающего.
- Хм, у меня сейчас есть более важные дела, чем пытаться продвинуться в отношениях с вашей дочерью.
- Это не то, что я вижу.
У меня нет времени на эту чушь. Я сделаю все возможное, чтобы игнорировать ее шаги прямо позади меня.
Волосы Одри опять заплетены в косу - и тяжело не смотреть на ее губы, вспоминая как близко они были от того, чтобы прижаться к моим.
Я отгоняю воспоминание.
- Мне нужно поговорить с тобой.
- У нас не так много времени. Я запустила сигнальный порыв около часа назад. Они будут здесь очень скоро.
Я дышу на сложенные ладони, пытаясь остановить дрожь.
- Хорошо. Я просто подумал, что ты хотела бы знать, я кое-что вспомнил из своего сна. Я говорил с Западным ветром.
Арелла вздыхает, и я смотрю на нее.
- Я не с вами разговариваю.
- Что ты имеешь в виду "говорил с Западным ветром"? - спрашивает Одри.
- Да, Вейн... что ты имеешь в виду? - повторяет Арелла.
Я двигаюсь в сторону Одри, держась спиной к ее маме.
- Это был не твой отец, который спас тебе в буре... по крайней мере, не в первый раз. Это был я. Я позвал ветер, который поймал тебя.
- Но... Я отчетливо помню, мой отец вывел меня из бури, - спорит Одри.
- Да, он это сделал. После того, как я позвал Западный ветер и замедлит твое падение. Ты не помнишь, перед этим быстро падала?
Она хмурится.
- Я думала, что мой отец послал этот прорыв.
- Нет, это был я.
- Но...
- Если твой отец прислал прорыв, тебе не кажется, что это бы лучше смягчило твое паддение? Ты сильно ударилась об землю, верно? Потому что мне не хватило контроля.
Арелла хватает меня за плечи и разворачивает меня лицом к себе.
- Означает ли это, что у тебя был прорыв?
Ее глаза светятся. Очень ярко. Отчаянно.
Я отдергиваюсь.
- Я не могу вспомнить, что я сказал ветру. И не уверен, что даже тогда знал. Это был больше инстинкт, чем что-то еще.
Ее руки сжимаются в кулаки, когда она отворачивается.
- Так близко.
Расскажите мне об этом.
- Что-то должно было вызвать подобный инстинкт, - говори Одри.
- Да. Я не хотел, чтобы ты умерла.
Ее взгляд смягчается, и я должен остановить себя, не взять ее руку вновь. Но я подхожу ближе, понижаю голос так, чтобы только она меня слышала.
- Я хотел тебя спасти. И все еще хочу.
Розовый оттенок появляется на ее щеках, когда она смотрит мне в глаза.
Она все еще волнуется.
Арелла прочищает горло, разрушая момент.
Она пытается удержаться.
- Я не пытался...
- Так если я буду угрожать жизни Одри прямо сейчас, - спрашивает она, перебивая меня, - захотят ли твои инстинкты пробудиться снова?
- Э.. наверное, нет... потому что мне хочется верить, что вы не будете убивать собственную дочь, просто чтобы вызвать мой прорыв.
- Тогда ты не понимаешь, насколько важен твой прорыв.
Эта женщина психопатка? Или все Странники Ветра так погрязли в борьбе за власть, что больше ничего не имеет значения?
Я не знаю. Что хуже.
- Надо попробовать, - продолжает Арелла. - Нам нужно нечто, что заставит сработать инстинкты для защиты Одри.
- Даже не думай об этом, - предупреждаю я, когда она движется в направлении Одри. Я прижму ее руки по сторонам, если мне придется. Я помню, что она сделала с Буреносцем во сне.
- Слишком поздно, - прерывает Одри. Она указывает на небо, которое теперь выглядит как гигантский синяк. Громовой рев отражается от гор, заглушая все остальные ее слова.
