– Маленькая взбалмошная янки.
– Южанка, пожалуйста! Вы, англичане, называете всех американцев «янки», а это слово очень оскорбляет выходцев из Джорджии.
– Хорошо. Этой ночью я буду называть тебя по-другому. Думаю, эти слова тебе понравятся больше. Дорогая, не пора ли нам в спальню? Вот и музыка закончилась.
– Давай закажем шампанское в номер. Для молодоженов его оплачивает хозяин гостиницы.
Тримейн подал ей руку, и Эннабел грациозно оперлась на нее. Новобрачные прошествовали по грязному полу к соломенному матрацу в углу.
– Знаешь, мне очень нравится эта гостиница. Она какая-то особенная. Здесь останавливаются только высокородные крысы.
– Да, но самое лучшее в ней – это предоставляемые услуги, – усмехнулась Эннабел.
Девушка протянула шампанское Тримейну и ждала, пока он откроет бутылку. Когда вылетела пробка, она захлопала в ладоши.
Они опустились на матрац, который, словно по мановению волшебной палочки, превратился в белое пушистое облако. Когда их губы соединились в поцелуе, Эннабел почувствовала, как медленно и завораживающе закружилась комната, словно волшебная карусель. Обняв возлюбленного и еще ближе наклонившись к нему, Эннабел прошептала:
– Когда-нибудь мы придем сюда снова.
Тримейн поднял голову.
– Так какие услуги здесь предоставляют?
Девушка тихонько вздохнула:
– Скоро узнаешь, но я говорю не о шампанском.
Этой ночью Эннабел испытывала сладостно-горькие чувства. Их физическая потребность друг в друге была так сильна, что Эннабел с трудом переносила ее. Чем ближе были их тела, тем Эннабел сильнее желала этого мужчину, в эти моменты она чувствовала себя бездонным сосудом, который невозможно наполнить.
Тримейн испытывал те же чувства.
– Моя дорогая, – шептал он, лаская каждый дюйм ее кожи, – я чувствую себя варваром, но не могу удовлетворить потребность в тебе. Я целую твою грудь, губы, твои изящные бедра и не могу до конца насладиться ими. – Он перебирал ее волосы и смотрел в ее загадочные глаза. – Бросив тебя на этот проклятый соломенный…
– Роскошное ложе, – с улыбкой поправила его Эннабел. – Мы остановились в лучшем отеле, ты помнишь?
– Даже твоя привычка странно выражаться не может охладить мой любовный пыл. Изабелла, ты будешь всегда любить меня так же, как я тебя?
– Всегда, любимый, – прошептала девушка.
После долгого поцелуя она коснулась пальцами шрама Тримейна и нежно погладила его.
– Я не могу поверить в роковую неизбежность. О, Трей, я все еще надеюсь, что вижу страшный сон, от которого скоро проснусь в своей кровати в… – Она замолчала, потрясенная тем, что не знает, где ее кровать.
– Это совсем другое, – сказал Тримейн, не замечая ее замешательства. – Я не хочу, чтобы ты видела, как нас казнят. Пообещай мне, Изабелла, что уйдешь отсюда сразу, как только за тобой придут, и не останешься до… конца.
– Как ты можешь! Не проси меня оставить тебя один на один с виселицей.
– Но я прошу тебя об этом. Ни тебе, ни мне не станет лучше. Мы прощаемся сейчас. Я хочу, чтобы ты запомнила меня таким, какой я бываю, когда ласкаю и целую мою любимую Изабеллу. – Его поцелуй был таким горячим, что разбудил в девушке еще более сильное желание.
Эннабел почувствовала, как ее возлюбленный поднимается над ней, и подумала, что ее собственное желание зарождается в ней только для того, чтобы удовлетворить желание мужчины, которого она так сильно любит.
– Иди к реке, смотри на лебедей и думай обо мне. Когда увидишь, как первая звезда вспыхнет на небе, загадай желание, чтобы мы снова были вместе. Смотри на закат, окрашивающий землю в волшебные цвета, и знай, что настанет день, когда мы вместе будем любоваться им.
Эннабел хотелось плакать, но она сдержалась. В этот момент она уловила какое-то движение в коридоре и поняла, что у них осталось всего несколько минут.
– Но как я узнаю тебя, Трей? Мы обязательно встретимся снова где-нибудь, когда-нибудь, но как я узнаю тебя?
Он гладил ее лицо, вытирая неудержимые слезы.
– Узнаешь. Тебе будет знак. Поверь мне, ты узнаешь.
Влюбленные все еще сжимали друг друга в объятиях, но Эннабел услышала зловещий колокол, предвещающий наступление нового дня.
За ней пришла стража. Тюремщики вели девушку по коридору, навсегда разлучая с Тримейном и Фальконом.
Камера, где по дороге сюда Эннабел слышала душераздирающий вой, была пуста.
Капитан Поллак сошел с ума. Безумного заключенного доставили в Бедлам.
Глава 21
– Лорд Лансфорд, вы приказывали проследить за ней. – Тюремщик, который отвел Эннабел в отдельную комнату, где ей приказано было ждать, протянул Дереку письмо, предназначенное для Джереми. – Она пыталась уговорить меня передать это письмо тому, молодому.
Лансфорд вставил монокль и развернул письмо.
– Не сомневаюсь, что это была ее последняя попытка устроить побег. Хорошая работа. А сейчас хорошенько присматривай за леди, пока за ней не придет кучер, чтобы отвезти в Шеффилд Холл. И смотри, чтобы она не убежала и не устроила сцену во время казни. – Он выглянул в окно и посмотрел на неясные очертания виселицы, там проходили последние приготовления. – Я хочу, чтобы она была далеко, когда петля палача обнимет шею ее возлюбленного.
– Да, сэр. Я не спущу с нее глаз. А если попытается убежать, свяжу.
Лансфорд сурово посмотрел на подчиненного.
– Ну, ну, не так рьяно. Если хоть пальцем дотронешься до этой женщины, я собственноручно сдеру с тебя кожу. Иди! Передай мисс Изабелле, что мы встретимся сегодня вечером, как и договаривались, в Шеффилд Холле.
Когда тюремщик ушел, Лансфорд дважды внимательно прочитал письмо, хмуря брови в тех местах, которые были непонятны ему.
– Оно зашифровано? Возможно, эта смазливая сучка решила сражаться до последнего в своем намерении устроить побег. В письме содержатся какие-то инструкции. Хм!
«Дорогой Джереми, это письмо должно стать моим прощанием с тобой. С самого начала я полюбила тебя, как могла бы полюбить сестра, за которую ты меня и принимал. Я знаю, что ты тоже любил меня искренне и беззаветно, как способен любить брат.
Я знаю о том, что произойдет в будущем, о многих вещах, о которых ты даже не догадываешься. Я не могу рассказать тебе, откуда у меня этот дар предвидения. Просто поверь, что это действительно так. Причину моего приезда в Англию невозможно объяснить, но я знаю, что оказалась здесь с более высокой и важной целью, чем простое знакомство с родиной моей матери и ее семьей. У меня больше не вызывает сомнений, что мне предназначалось познакомиться с тобой и с твоей поэзией, а также с теми людьми, чьи имена станут всемирно известными в ближайшие годы. Спасибо за те прекрасные минуты, которые я провела с тобой и твоими друзьями.
