Ньютон стал врать, что его сестра куда-то вышла. Вдруг, прервав поток его болтовни, в комнату вплыла Фелиция и цыкнула на брата:
– Заткнись, Ньютон! Ты уже предложил двум бедным беглянкам чай, херес или виски, которое тайком потягиваешь из графина Бойнтона?
Эннабел видела, что «розовый человечек» сражен в самое сердце.
– Ничего не нужно! Ньютон, пожалуйста, сядьте и перестаньте суетиться. Греймалкин, будь добра, закрой дверь. Я не хочу, чтобы слуги подслушали нас.
На лице Фелиции появилась одна из ее самых неприятных ухмылок.
– Если дело касается того недоразумения с драгоценностями, то, надеюсь, вы понимаете, что я здесь абсолютно ни при чем. Я случайно сказала в присутствии лорда Лансфорда, что видела гранаты на вас у Шеффилда на приеме.
– Выражением «ни при чем» нельзя определить ни один из ваших поступков, Фелиция. Полагаю, что ожерелье и серьги в данный момент лежат в вашей шкатулке для драгоценностей в качестве благодарности любовника за оказанную вами помощь.
Фелиция опустила глаза. Эннабел безжалостно продолжала:
– По этому случаю я написала записку леди Лансфорд, в которой сообщаю, где находятся похищенные украшения. – Фелиция открыла было рот, но Эннабел подняла руку:
– Это еще не все. Теперь кое-что для вас, Ньютон. Через час Джон Китс получит послание, извещающее о том, что рукописи стихотворений, которые рассматриваются сейчас одним из лучших издательств, являются плагиатом. Он узнает стихи моего брата. Вы ведь не сомневаетесь в этом, правда?
– О, Изабелла, вы не сделаете!..
«Не сделаю, – с сожалением подумала Эннабел. – Не посмею. Так, уж распорядилась судьба, что поэтическое наследие Джереми, опубликованное в 1821 году, после смерти Китса, выйдет под именем Фенмора. Я не могу нарушить ход истории даже в такой ужасной ситуации. Слишком многое это может изменить в будущем».
– Не сделаю, если вы поможете увидеться с моим кузеном и его сводным братом.
– Дерек никого не подпустит к ним, – взвизгнула Фелиция. – Каждый, кто окажет содействие в организации побега пленников, будет повешен вместе с ними.
– Придумайте что-нибудь, – спокойно сказала Эннабел. – Греймалкин и я подойдем к тюрьме и будем ждать у ворот тридцать минут, а потом отправим эти письма. Постарайтесь не опоздать, Фелиция. – Эннабел направилась к двери. – Вам не мешало бы изменить прическу. Я слышала, что лорд Лансфорд предпочитает молодых любовниц.
Греймалкин удовлетворенно хихикнула.
– Ну, ты и бестия, мисс!
Глава 20
Человек, которого только что бросили в соседнюю с Джереми камеру, ругался на чем свет стоит и клялся, что ни одна тюрьма не сможет долго удержать моряка. Джереми дождался, дока он успокоится, и обратился к нему:
– Да перестаньте, дружище. И без ваших воплей тошно. За что вас посадили?
Хриплым шепотом, чтобы никто не услышал, человек рассказал:
– Я был капитаном на судне, направлявшемся в Америку. Когда корабль затонул, меня подобрали пираты. Эти ублюдки передали меня на один из наших кораблей и сказали, что я сам позволил им атаковать мое судно за долю в награбленном добре.
Джереми засмеялся. Хороша воровская честь!
– Это правда?
Человек проклинал грабителей, пока не пришел охранник.
– Проклятый горлопан! Мы поместим тебя в карцер. Можешь орать там, пока язык не отсохнет, но никто тебя не услышит.
Бывшего капитана английского судна «Фьюджитив», мистера Поллака, а это был именно он, заковали в кандалы и отвели в карцер, где содержались самые опасные преступники. Он даже не догадывался, что в соседней камере ждал своей участи Тримейн Шеффилд, то есть Фалькон.
Эннабел стояла у тюремных ворот, ожидая решения Фенморов. Если ее план провалится, она больше никогда не увидит живого Фалькона.
За воротами послышался какой-то шорох, но это был всего лишь охранник, сдающий смену. Из учебников английской истории Эннабел знала, что на протяжении шести веков Ньюгейт был долговой тюрьмой. Его перестроили полностью в 1782 году. Когда строительство закончилось, автор проекта сказал, что Ньюгейт – самая надежная тюрьма в мире.
В камерах не было окон. С болью в сердце девушка думала о том, что ее возлюбленный даже не видит синего неба, где он всегда гордо парил.
Эннабел услышала голоса, один из них показался ей знакомым.
Она ожидала увидеть, Фенморов, но из ворот тюрьмы вышел другой человек. Эннабел крепко вцепилась в руку Греймалкин, но не отступила ни на шаг, когда Дерек Лансфорд подошел к ней так близко, что девушка почувствовала его запах, который воскресил в ее памяти неприятные образы.
– Итак, вы хотите навестить своего осужденного любовника и его брата? Разумеется, вы уже заключили сделку с моими лже-друзьями Фенморами, иначе они не пришли бы просить за вас. Этого оказалось достаточно, чтобы встретиться со мной, но свидание с заключенным стоит дороже. Я хочу предложить другую сделку, но только для вас. Старуха в ней участвовать не будет. Ей я ничего не обещаю. Я почти не сомневаюсь в том, что она играла не последнюю роль в том спектакле, который вы со своим любовником устроили бедняге Сэведжу.
– О какой сделке вы говорите? У меня нет денег.
Эннабел не отступила под взглядом Лансфорда, который скользил по ее телу медленно, продуманно и вызывающе.
– О, мне кажется, вы можете предложить не только это.
– Если вы допускаете мысль, что я отдамся, значит, вы сошли с ума. Я никогда не подошла бы к своему возлюбленному, пропитанная вашим зловонием.
Ноздри Лансфорда затрепетали от злости, но он улыбнулся, и Эннабел вспомнила, какое этот мерзавец получал удовольствие, издеваясь над ней.
– Моя дорогая Изабелла, я допускаю и другие варианты… Например, мы можем встретиться с вами после того, как вашего Фалькона… когда ничто не будет напоминать вам о вашей страсти к нему.
– Что же вы предлагаете, лорд Лансфорд?
Прежде чем ответить, Дерек досконально изучил каждый ноготь.
– Одна ночь со мной в обмен на последнюю ночь с вашим бесценным узником, – он хихикнул над удачным каламбуром, – перед его последним полетом.
Эннабел чувствовала дрожь отвращения во всем теле, глядя на отталкивающее лицо единственного человека, который мог устроить ей свидание с возлюбленным. Она знала, что у нее нет другого выбора. Да и зачем ей ее тело после того, как человек, разбудивший его, умрет?
– А если я откажусь?
– Тогда вашего дорогого Фалькона тайно повесят сегодня ночью вместо официальной казни, назначенной на завтра. Я обладаю достаточной властью, чтобы изменить и время, и место. Для этого нужно только сказать, что сторонники Фалькона хотят выкрасть его из Ньюгейта.
