– Пора ехать.
Морганы приняли Эннабел в свои объятия и не отходили от нее ни на шаг с того момента, как Джереми и Тримейн поручили девушку их заботам.
– Вы очень похожи на нашу младшенькую, совсем недавно она улетела из родительского гнезда, она такая же красивая и добрая.
Эннабел очень хотелось сказать им что-нибудь приятное в ответ, но сейчас она могла думать только о Тримейне и Джереми.
Когда вечером, сидя у камина, Эннабел помешивала в кастрюле похлебку и, глядя на огонь, вспоминала дни, которые провела с Тримейном, к ней подошла Греймалкин.
– Девочка! Ты хочешь, чтобы суп пригорел ко дну котелка? У этих людей нет лишней еды, так что не позволяй своим мечтам лишить их честно заработанного ужина.
– О, извини, Греймалкин! Я вспоминала Шеффилд Холл, Джереми и Тримейна. До сих пор не верится, что эта счастливая, спокойная жизнь уже в прошлом.
Старуха налила в две миски суп и отнесла Морганам на кухню, затем вернулась и налила себе и Эннабел. Ужиная, обе думали о своем и почти не разговаривали.
Наевшись, Эннабел отодвинула миску.
– Я никогда не забуду того, что ты сделала для меня той ночью в тюрьме. Ты очень рисковала, ведь стража могла заподозрить что-нибудь и схватить тебя или даже убить.
– Джереми любит тебя, как сестру. Кроме того, я такая старая, что совершенно неважно, как и когда я умру.
– Он для тебя дороже всего на свете, ведь так? – Эннабел посмотрела на профиль древней старухи в отблесках огня.
Она почти видела очертания ее черепа под прозрачной, сморщенной кожей.
– Греймалкин, ты ведь не только няня Джереми, да?
Старуха повернулась и внимательно посмотрела на девушку.
– Да. На самом деле я его бабушка. Когда мать Джереми собралась выходить замуж за лорда, она привезла меня в Шеффилд Холл, чтобы я заботилась о мальчике, но никому не сказала, что я мать ее первого мужа. Даже Джереми не знает об этом.
– Мне кажется, ты должна сказать ему.
– Может быть, скажу когда-нибудь. А сейчас это не имеет значения. У него и так много забот.
Эннабел присела около старухи.
– Греймалкин, я знаю, ты наделена знаниями и… чудодейственной силой. Пожалуйста, скажи, что произойдет… Тебе известно будущее. Я почти читаю его в твоих глазах.
– Мои глаза не те, что прежде. Что случится, то и случится. Ты пришла сюда из другого мира, да, девочка? Когда я впервые увидела тебя, то сразу поняла, что ты пришла издалека.
Эннабел кивнула.
– Да, это было очень долгое путешествие, я имею в виду, не просто путь через океан.
Старуха закрыла глаза.
– Я знала и об этом. Сначала я боялась тебя, но потом поняла, что ты не собираешься причинить вред моему мальчику, и стала доверять тебе.
– Греймалкин, что бы с ним ни случилось, я хочу, чтобы ты поверила мне. Настанет день, когда твой внук будет признан одним из лучших поэтов Англии. Его имя будет стоять рядом с именами его великих друзей: Байрона, Шелли, Китса.
– Я никогда не обращала внимания на его писанину, но, раз стихи делают его таким счастливым, то и я счастлива, когда вижу, что он пишет их. – Греймалкин смотрела на Эннабел, склонив голову набок, так кошки при встрече оценивают друг друга. – А как ты вернешься назад?
Эннабел испугалась.
– А почему ты решила, что я вернусь?
– Потому что умрешь ты не в Англии и много позже. – Старуха прислушалась к голосам на кухне, которые становились все громче. – Ш-ш! Никто не должен слышать наш разговор. Иначе нас сожгут на костре, как ведьм!
Пухлые, похожие на румяные булки, хозяева вошли в комнату. Их беспокоило, как устроилась Эннабел на ночь, хватило ли ей еды. Девушка заверила Морганов, что чувствует себя очень уютно, и поблагодарила за заботу, после чего супруги отправились спать.
– Наверное, я не смогу заснуть, – сказала Эннабел, – пока не получу известий от Джереми и Трея.
– Я буду сидеть всю ночь и сразу скажу тебе, как только узнаю что-нибудь, – заверила ее Греймалкин. – Тебе нужно отдохнуть.
Эннабел почувствовала, что очень устала. Она легла на соломенный тюфяк, который был совсем не похож на грязный матрац, служивший ей постелью в тюрьме.
– А ты? – сонно спросила она.
– Такие старухи, как я, не нуждаются в долгом сне. Очень скоро мне представится возможность выспаться всласть.
Эннабел крепко спала. Старуха сидела у очага и время от времени подбрасывала дрова. Приближалась осень, и ночи становились прохладными, а ее старые кости быстро замерзали теперь'.
– Изабелла, Изабелла, проснись! Вставай, девочка! Твоя жизнь в опасности! Да вставай же! Мы должны поскорее уйти из этого дома, иначе попадем в беду.
Костлявыми руками Греймалкин трясла Эннабел за плечи, стараясь разбудить ее. Девушка металась в постели. Ей приснилось, что за ней и Тримейном гнались огромные собаки, размером с лошадей. Эннабел закричала и в этот миг услышала голос Греймалкин.
– Что… что? Трей? Джереми? С ними все в порядке?
– К сожалению, нет. Их поймали в Лидсе, в подпольной типографии. Человек, печатавший газету, продал их и рассказал Лансфорду все, даже о нашем убежище. Мы должны бежать отсюда, и как можно скорее. Морганы уже отправились к своим детям.
Эннабел торопливо натягивала одежду. Ей казалось, что продолжается ночной кошмар, где ее настигают огромные собаки.
– Они… Тримейн и Джереми живы?
– Пока, – угрюмо ответила старуха. – Но им предъявили очень серьезные обвинения и сегодня ночью доставят в Лондон. Человек, который принес это известие, не мог ждать нас, но за домом стоят оседланные лошади.
Они выбежали из дома. Перед тем, как покинуть его, Греймалкин залила водой огонь в очаге. Если Морганы когда-нибудь вернутся сюда, их не должен встретить обуглившийся остов дома.
– Куда мы едем? – Лошадь Эннабел нетерпеливо била копытами, чувствуя опасность.
Греймалкин досталась более спокойная лошадь.
Она равнодушно ждала, пока старуха, гремя костями, взбиралась на нее.
– Поедем туда, где они никогда не станут нас искать. В башню Джереми. Там выставили охрану после того, как конфисковали бумаги, но я знаю тайный ход, о котором эти мерзавцы даже не догадываются.
Они мчались в темноте, останавливаясь в перелесках, когда им казалось, что их преследуют, стараясь по возможности избегать открытых, пространств.
Когда они подъехали к башне Шеффилд Холла, уже почти рассвело.
– Что будем делать с лошадьми?
– Отпустим их, – ответила Греймалкин. – Они вернутся в конюшню, и Перкинс спрячет их там.
Слезая с лошади, Эннабел прошептала ей что-то ласковое и похлопала по лоснящемуся крупу.
– Как долго нам придется отсиживаться здесь? Я с отвращением думаю о том, что придется жить рядом с этим ублюдком Фенмором и его сестрой. Меня тошнит от мысли, что они живут в доме Джереми и Трея.
