Кэссиди старалась сохранять спокойствие, хотя ей становилось дурно при мысли о том, что будет с Бригом, если его поймают.
— Однако вы не уверены, что это дело рук Маккензи.
— Пока нет, но мы нашли кое-кого, кто был свидетелем происходящего.
— Что?— Рекс внезапно заинтересовался. — Кого?
Кэссиди затаила дыхание.
Гордо покачиваясь на каблуках своих изношенных ковбойских сапог, Доддс не сводил глаз с Кэссиди.
— Уилли Вентуру. Мы нашли его у реки, где он стоял как вкопанный, тупо уставившись на воду. Похоже, что он был на мельнице в ту ночь. У него даже брови опалены огнем.
— Боже правый,— прошептал Рекс.— Уилли?
О Господи, не допусти, пожалуйста, не допусти. Кэссиди вдруг вспомнила: она видела, как Уилли в ту страшную ночь прятался на дороге, освещенный лишь багряными всполохами пожара.
— Вы думаете, что его показания можно брать в расчет?
— Я допрашивал его досконально несколько раз. Его рассказ не меняется. Он видел Брига, Энджи и Джеда в ту ночь и повторяет одно и то же: «Она сгорела! Она сгорела!»
— Почему вы мне сразу не сказали об этом?— спросил Рекс, и его глаза приобрели живой блеск. — Он живет здесь, вы же знаете. За конюшнями. Работает на меня.
— А что бы изменилось? По-моему, Уилли повезло, что он сам не сгорел. Возможно, перепугался и спрятался в лесу, на берегу реки. Его нашли собаки, когда мы искали Маккензи.
— Где он сейчас?
— У нас в участке. Не волнуйтесь, он накормлен и напоен. Я бы не сказал, что он в полном порядке, но ведь у него всегда крыша ехала?..
— О, Боже.— Рекс закрыл лицо руками.
— Так что Уилли, хотя у него с головкой и не все в порядке, видел Маккензи среди участников событий и не откажется от своих слов.— Доддс, видимо, считал, что свидетельство Уилли должно стать последним гвоздем, забитым в гроб Брига.
— Уилли несет ерунду,— вмешалась вдруг Кэссиди, не в силах больше выносить обмана. Хотя она подозревала, что шериф хочет заставить ее заговорить, но не могла не встать на защиту Брига.— Я хорошо отношусь к Уилли, мне жаль его, но думаю, что его слово не может быть использовано как свидетельство.
— Почему?
Ей приходилось соображать быстро, чтобы ее ложь не бросилась в глаза, прихотливо свиваясь в правдивую картину.
— Потому что я знаю Уилли лучше, чем вы. Он действительно нездоров. Это покажет любая экспертиза. А Бриг никогда не обидел бы Энджи. Он искал ее в ту ночь. Он приходил сюда; сказал мне, что подрался с Джедом, отколотил того его же собственной битой, возможно, даже переломил ему кости. — В неистовстве она повернулась к отцу. — Ты должен верить, папа, что Бриг не убивал ее.
— Почему?— спросил Доддс, облизнув языком пересохшие губы.
— Потому что… потому что, по-моему, он любил ее,— крикнула Кэссиди, чувствуя, что сейчас расплачется. — Я думаю, что он собирался жениться на ней. — Голос ее дрожал, слова с трудом срывались с языка.— Возможно, она была беременна… от него!..
— Нет! — Рекс поднялся с кресла. — Я не верю этому!..
— Черт побери! — Шериф ошеломленно уставился на нее, почесав в затылке. — Почему вы не сказали об этом раньше?
— Никто не спрашивал меня, и это… только мое предположение.
— Ну, если ваше предположение верно, тогда Маккензи не стоило убегать. Гораздо разумнее было бы прийти в полицию и рассказать нам в точности, что произошло. В противном случае нам придется поверить Уилли.
— Бриг Маккензи не отец ребенка! — Рекс Бьюкенен отрицательно покачал головой, будто на сто процентов уверенный в своих словах.
— Папа…
— Она не интересовалась этим парнем, не настолько, чтобы…
О, Боже, что это меняет теперь? Энджи мертва, подумала Кэссиди. Стены комнаты, казалось, давили на нее. Она бросилась вон из кабинета, пробежала мимо сотен мерцающих свечей и проскользнула наверх. Дверь в комнату Энджи была закрыта, но она распахнула ее и сразу же отступила назад от волны хороших духов — запаха Энджи. Огромный портрет Лукреции с годовалой Энджи на коленях по прежнему смотрел со стены. И куклы, все эти Барби, Кены, Четти, Кейти и прочие так же чинно стояли в застекленных шкафах.
Горечь утраты захлестнула Кэссиди, и она быстро закрыла за собой дверь.
Прислонясь к стене коридора, возле лестницы, она боролась со слезами, ноги плохо слушались ее. Бриг, где ты? — думала она, соскальзывая на пол. Где? Она закрыла лицо руками, но успела увидеть шерифа Доддса. Сощурив глаза, он рылся в заднем кармане, ища, видно, пачку жевательной резинки, и поглядывая то на поминальный стол Энджи, то на место, где за перилами съежилась Кэссиди.
Кэссиди взглянула на календарь. Со времени пожара миновала неделя, но дом был по-прежнему погружен в траур.
Она вышла из своей комнаты и остановилась на полпути к лестнице, услышав голоса внизу. Две лучшие подруги ее матери, Джеральдина Колдуэлл и Ада Алонсо, стояли в холле, видимо, считая, что они здесь совсем одни.
— Потеря Энджи доконает Рекса,— предрекла свистящим шепотом Джеральдина. Они принесли домашние маринады, нарезанную ломтиками ветчину и другие деликатесы в количестве, достаточном для того, чтобы прокормить все страны третьего мира, хотя в доме ни у кого не было аппетита. — Он обожал эту девочку.
— Разве я не знаю? — Ада, мать Бобби, быстро перекрестилась и склонила голову, так как Кэссиди сверху увидела седые корни волос у нее на макушке, которые она тщательно пыталась скрыть с помощью краски.
Когда же наконец эти добродетели оставят их в покое и перестанут кружить, словно грифы, появляясь в доме в любое время дня и ночи, выражая соболезнования и раздавая добрые советы, поглаживая Кэссиди по плечу, как только она оказывалась поблизости! По мнению девушки, все это было сплошным притворством.
А вчера заявилась Эрлин Спирс, жена протестантского священника. Хотя Рекс Бьюкенен всю жизнь был благочестивым католиком, Эрлин сочла своим долгом представить церковь своего мужа и выразить соболезнование. Сухая, чопорная и накрахмаленная, с губами, сложенными в неприязненную гримасу, она остановилась возле портрета Энджи в обрамлении горящих свечей.
— Горе… какое горе,— произнесла она, выражая глазами сочувствие и притрагиваясь к кресту, свисавшему у нее с шеи. — Такая красивая девушка. Надеюсь, что Макензи найдут и он понесет заслуженное наказание. От него неприятности с самого младенчества. Давно знаю эту семейку!.. О Господи, о чем я болтаю, ведь я хотела выразить соболезнование от себя, преподобного и всего нашего прихода.
Кэссиди задыхалась в этой атмосфере лицемерия, и сейчас, когда Ада и Джеральдина шептались в фойе, она отошла от перил в полутьму коридора, намереваясь вернуться в свою комнату, где отсиживалась со времен пожара. Заглянули в дом и несколько ее подруг. Они сказали, что им очень жаль Энджи, но, увидев, что Кэссиди все еще как громом пораженная и общаться с ней трудно, поспешно ушли…
