и дело врезался в прохожих. Те, завидев белоснежную одежду, любопытно поглядывали вслед мальчику, не представляя насколько знатное происхождение у светловолосого голубоглазого ребенка.
Лой остановился напротив лавки со съестным. По его логике следовало начать именно с этого пункта. Мужчина в простой, немного закопченной тунике, повернулся к маленькому потенциальному клиенту, вопросительно приподнимая темные густые брови.
— Как получить еду? — спросил мальчик, указав на лежащее на решетке мясо.
— Получить? — весело переспросил продавец.
Лой не понимал, что так развеселило мужчину, стоящего перед ним, поэтому просто кивнул. Тот громко расхохотался.
— Малец, ты в клетке рос? — качая головой, иронично произнес продавец.
Он перевернул решетку. Капельки жира с мяса упали в огонь. Тот ответил яростным шипением. Лой наблюдал за этим, хмурясь. Ему не нравилось, как незнакомец с ним разговаривает, а когда торговец стал его игнорировать, ситуация начала раздражать. Мальчик с напором повторил свой вопрос:
— Как получить еду?
— За деньги — ответил мужчина недоуменно, не веря, что ребенок в действительности спрашивал именно об этом.
Лой много учился. Противный старик все время заставлял его что-то зубрить. О том, что деньги зарабатываются на работе и что это важная составляющая жизни, он знал из учебной программы. Но вот, что за еду обязательно нужно платить мальчик до этого момента не задумывался. Завтраки, обеды и ужины в цитадели наступали сами собой. Он даже не видел, как блюда готовятся. Ему и в голову не пришло взять денег для побега хотя бы на первое время. Для сына правителя раньше все было бесплатным.
— А как получить деньги? — сводя белые брови, спросил серьезно мальчик.
Продавец недовольно уставился на ребенка, сложившего руки в карманы.
— Тебе заняться нечем? — бросил грубо мужчина уверенный в том, что ребенок просто забавляется.
Лой смотрел на него прямо. Голубые глаза не моргали.
— На работе — сдавшись, сообщил торговец, не понимая, зачем отвечает приставучему мальчику.
— У вас есть работа? — опять задал вопрос ребенок.
— Где твои родители? — полюбопытствовал мужчина, осматривая Лоя с ног до головы — ты потерялся? — давил продавец.
Мальчик, понимая, что ему отвечать больше не намерены, поспешил скрыться от пристального взгляда торговца, пока тот не додумался сдать его полиции.
Вкусный запах жаренного мяса преследовал Лоя весь остаток дня. Люди на рынке оказались не самыми разговорчивыми. Как только он возникал рядом в своей белоснежной одежде их беседы стихали и возобновлялись лишь после того, как мальчик уходил.
Про работу он так ничего и не выяснил. Живот урчал. Ко всему прочему добавилась ужасная жажда. Где брать воду Лой не знал. Про устройство Парвуса ему рассказывал учитель. В некоторых домах был свой водопровод. А так же где-то располагались уличные колонки. Вода должна была быть бесплатной, но найти ее Лой самостоятельно не мог, сколько бы не петлял по переулкам третьего сектора.
Яркие лампы тускнели, сообщая жителям Парвуса о скором наступлении ночи. Мальчик, потерянный и не представляющий куда ему податься, бродил по темнеющим улицам в надежде на чудо. Упрямство не давало ему признать поражение и пойти обратно в цитадель. Когда Лой краем глаза замечал полицейских, то быстро скрывался с их поля зрения, не желая сдаваться так просто.
К этому моменту за возвращение сына правителя домой среди полицейских и апперов пообещали награду. Хоть прямо правящая семья и не делала заявление чей именно ребенок пропал, дали лишь его приметы, но многие догадались кого именно нужно найти.
Слухи, особенно те, где была замешана выгода, распространялись быстро. И к сожалению, удача в тот день была не на стороне маленького Лоя. Первым его смогли поймать совсем не представители власти.
Если полицейские выделялись среди толпы синей формой, то на лбу подошедших к мальчику троих мужчин надписей не было, что те занимаются незаконными делами. Поэтому ребенок слишком поздно понял, что происходит что-то неладное.
Уютный и безопасный мир, в котором Лой жил раньше, разрушился в тот момент, когда его поймали. Ребенок без сознания привлекал гораздо меньше внимания, чем зовущий на помощь. Первый удар по голове его не вырубил, лишь причинил нестерпимую боль.
Все происходило быстро. Один из нападавших закинул замолкнувшего ребенка на плечо, сверху набросив на него плащ. И компания отправилась туда, где им за Лоя могли предложить больше, чем в цитадели.
Глава 34. Объятия
Лой с Медеей шли медленно по пустой широкой улице. Как бы девушка не старалась, но все равно периодически зевала. Парень придерживал ее, чего она совершенно не замечала, внимательно слушая его рассказ. Свернув на следующую улицу блондин продолжил говорить:
— Нашли меня через месяц в трущобах. Скай был облезлый и тощий и приходил ко мне греться. Без его компании я бы сошел с ума. Те люди, которым меня продали, держали меня взаперти все это время.
Лой умолчал о причине ссоры с отцом, посчитав, что эту информацию разглашать опасно. Медея улыбнулась и весело протянула:
— Теперь понятно почему ты с людьми нормально разговаривать не умеешь. Не доверяешь им из-за похищения, а твой единственный друг — собака.
Лой закатил глаза и проворчал:
— Ты совсем не слушала? Я тут вообще-то грустную историю рассказывал. Могла бы и проявить хоть немного сочувствия.
Девушка хмыкнула:
— Хочешь, чтобы я тебя пожалела?
Блондин иронично спросил:
— А ты на это способна?
В бесчувствии Медею еще никто не обвинял. Она недовольно покачала головой. Пережитое двенадцатилетним ребенком ей веселым не казалось, но Лой не выглядел, как человек нуждающийся в сочувствии.
— Тяжело было в тот месяц, что ты жил среди бандитов? — поинтересовалась девушка искренне, удивленная тем, что блондин сам заговорил о жалости.
Лой задумчиво произнес, смотря прямо перед собой:
— Более чем. Сбегал я ребенком, а вернулся в цитадель взрослым.
Медее стало грустно от услышанного. Его слова прозвучали так, словно в тот месяц успело произойти много всего плохого. Резкое взросление от хороших вещей не случается.
Двое вышли на площадь перед академией. Приглушенный свет уличных ламп освещал прямоугольные длинные корпуса. Одинокое здание, окруженное скалистой породой, стояло в сонной тишине.
— Так что насчет сочувствия? — спросил еще раз блондин, улыбнувшись.
Медея остановилась, уставившись на него.
— И что ты хочешь? — недоверчиво уточнила она, складывая руки на груди.
Предчувствие у нее было нехорошее. Лой, до этого смотревший на девушку прямо, увел взгляд в сторону и проворчал себе под нос:
— Могла бы хоть приобнять.
Белые брови Медеи полетели вверх. Подобного заявления она услышать не ожидала. Девушка с любопытством рассматривала двадцатитрехлетнего двухметрового парня, который вел себя, как маленький ребенок, требующий к
