Очень скоро, не успели опустеть первые бокалы, кто-то начал вставать.
Складывалось впечатление, что гости не видели друг друга годами и спешили поделиться новостями. Возможно, так оно и было. Откуда мне знать?
Может, минут через сорок, не выдерживая напряжения, я тоже вышел. Хотелось поприветствовать Ахельцеса, поздравить Арханцель с рождением дочки, но я не решался к ним подойти. Смешавшись в холле с гостями, я осмотрелся. Между залом со столом и вторым, значительно меньшим, виднелась дверь. Я надавил ручку, ища укрытия. Вошел в поддавшуюся дверь. К моему удивлению, это оказался не туалет.
Большая, дышащая сумерками и теплом комната явно служила кабинетом. У левой стены, торцом к окну, стоял огромный захламленный стол. Один он говорил все о назначении этой комнаты. Диван, повернутый к столу, кресла, картины, шкаф… Я подошел к распахнутым ставням, вдыхая ночной воздух.
Где-то далеко в море, возможно в эту же минуту на палубе стояла и вдыхала ночь Марго. Открытая всем ветрам, маленькая и беззащитная мечта. Она преодолела чуть меньше, чем половина пути до возможности вернуться домой. А что, если не получится? Я не отвечал на этот вопрос себе, оставляя за ней право выбора.
Неизменно, как всегда в моменты влюбленности, мысли возвращались к новой знакомой. И совершенно ничего не останавливало эти мысли, ничего постыдного не находил я в них, при этом краснея и волнуясь. Я бы умер от счастья, если бы Андра вошла сейчас в этот кабинет. Но шли минуты, а желающих навестить меня не находилось.
Вздрогнув от звука открывающейся двери, я инстинктивно сделал шаг за шкаф. Если вошедший не сядет за письменный стол и не подойдет к окну, я могу остаться незамеченным. — … ты не взял ее с собой. — Услышал я голос Кларисс и закрыл глаза. Черт, как неприятно вышло…
— Я предполагал, что ты будешь не рада видеть Слейру на своем юбилее. Но благодарить меня за это…
— Папа, с меня достаточно того, что ты снова женился. Не надо меня упрекать в нелюбви к твоей новой жене.
— Когда же ты, наконец, повзрослеешь… — Мужской голос был грустен и необыкновенно чист.
— Ты приехал поздравить меня или снова поссориться?
Знакомые нотки чуть не заставили меня выглянуть. Очень хотелось посмотреть, как сочетается знакомая мне Кларисс с ее необыкновенным в этот день обликом.
Сдерживая себя, я вжался в стену.
— С Днем рождения, родная. — Произнес ее отец тепло, и я услышал звук поцелуя. — Твоему юбилею может позавидовать любой из ланитов. Но я вижу новых людей. По Гильдиям твоих коллег я помню, кто остальные?
— Коллеги из Гильдии видящих.
— Видоки?
— Один видок, очень интересный экземпляр, выше первой ступени. Второй — помощник управляющего. Он замечательный, умный и образованный человек.
— Первой ступени? Я что-то пропустил?
— Пап, это долгая история. Второй видок на Объединенные земли.
— И как давно вы знакомы?
— Пару недель.
— Кларисс?
На какое-то мгновение мне показалось, что я теряю нить разговора. Они говорили о нас с Эзнером. Но суть разговора ускользала.
— Папа, ты видишь меня не так часто, чтобы иметь право читать нотации.
— Кларисс? Человек?
— Да, человек.
— Ты все больше становишься похожей на свою мать.
— Это звучит как оскорбление.
— Она всегда сначала принимала решение, делала, а потом думала.
— Наверно, будь она другой, меня бы не появилось на свет. — Тихо ответила Кларисс. Я услышал шорох ее платья. Через секунду она показалась у окна, и я перестал дышать.
Она увидела меня. Избежать этого было невозможно. Приподняв на мгновение руку, Кларисс развернулась к отцу. Совершенно не похожа она была на кузнечика в этот вечер. Мужчина подошел к ней и взял за плечи, притягивая к себе. Я понял, что Кларисс сделала что-то для моей невидимости.
— Родная, ты и память о твоей матери — самое важное, что есть у меня. Ни Слейра никто другой не займут в моем сердце вашего места. — Произнес он тихо рядом с ее ухом. Великолепный мужик, каких еще стоило поискать в обоих наших мирах, огромный и явно занимающий не последнее место в их тайной иерархии, прижимал дочь к груди. Судя по всему это удавалось ему не часто. — Не следуй нашему примеру, Кларисс. Не принимай поспешных решений. Единственное, чего я хочу, это чтобы ты была счастлива. Я многого лишил тебя и никогда не перестану чувствовать свою вину. Но это не повод продолжать делать глупости по примеру своего отца.
— Моя мать была глупостью? — Кларисс оттолкнула его резко и жестко.
Не найдя, что ответить, мужчина отвернулся и направился к дивану. Тяжело сев, он поднял взгляд к дочери.
— Этот разговор повторяется каждую нашу встречу, Кларисс. Три сотни лет я пытаюсь доказать тебе, что безумно любил твою мать. Но есть вещи выше этого!
Есть законы природы, нарушать которые, по меньшей мере, глупо! Чтобы еще один человек на земле не был обделен так, как ты.
Кларисс засмеялась резко и зло. Сгорая от стыда и вины я слушал то, что никогда и никто не должен был услышать.
— Папа, что же ты думаешь обо мне на самом деле? Обделенная природой полукровка?
— Кларисс!
— Уходи… сейчас же!
Я слышал, как мужчина поднялся, вздыхая. Даже я понимал, насколько болезненные вещи он сказал ей. Когда отец Кларисс вышел из кабинета, она тяжело опустилась на диван, вся сжавшись.
Присев рядом, я не знал, что сказать.
— Я хотел спрятаться от всех твоих великолепных гостей. Не ожидал, что кто-то войдет сюда. А когда вы пришли, выходить было уже поздно…
— Не оправдывайся. Это не важно все… Ты слышал. Даже отец считает меня недоделанной. Я всю жизнь должна доказывать свою полноценность даже родному отцу!
— Полноценность? Но ты великолепна сегодня. — Выдохнул я на полном серьезе. — Я побоялся подойти к тебе, когда пришел. Ты одна из них…
Кларисс повернула лицо, готовое взорваться слезами и легонько улыбнулась.
— Зря ты спрятался. Многие хотят познакомиться с тобой. Второй видок первой ступени в Объединенных Землях.
— Хотят знать, к кому бежать, если потеряется что-то ценное и невидимое?
Кларисс усмехнулась.
— Быть видоком не так интересно, как боевым магом или рейнджером, но приносит намного более ощутимый доход.
— Ты и рейнджером была? — Удивился я.
— Кем я только не была…
Я не нашел что ответить. Очевидно, в течение всей жизни Кларисс отчаянно искала свое место в этом мире и не находила его. Ланит-полукровка, кузнечик без маскирующего очарования всех ланитов… Но, все равно, сегодня мне не было ее жаль.
Она была восхитительна, словно распустившись экзотическим цветком. Триста лет, твою мать…
— С Днем рождения! — Неловко улыбнулся я и привстал, вытаскивая из кармана, в который мог поместиться и холодильник, маленький невидимый сувенир.
— Спасибо. Что это?
— Это подарок царице сегодняшнего вечера.
— Царице? — Не поняла она.
— Ммм.. — Я задумался. — Владычице.
Развернув подарок, она посмотрела на свое отражение. Потом подняла взгляд на меня, и мне захотелось вскочить с места, столько тоски в нем было.
— Боишься? — Догадалась она, неожиданно. Я кивнул. — Эзнер, небось, предупредил?
Я отрицательно замотал головой.
— Ты не умеешь лгать, Саша. — Проговорила она с улыбкой, подбирая ноги под себя.
— Иди…
Быстро кивнув, я поднялся. Просить меня не приходилось. Оставив Кларисс в одиночестве, я вышел из кабинета. Каждому человеку в юбилей необходимо побыть одному. Для нашей полукровки наступил как раз подходящий момент.
Выйдя из кабинета, я пошел в противоположную от зала со столом сторону. С равной силой во мне бушевало желание увидеть Андру и не встречаться с ней. Вообще хотелось уйти отсюда. Раздираемый этими желаниями, с наскоку я наткнулся на Арханцель. Маленькая, совершенно божественная женщина задумчиво опустила взгляд.
Конечно, она в одно мгновение прочитала все мои мысли и сомнения.
Виноватый, будто списавший на экзаменах студент, я встал как вкопанный. Нужно было поздравить ее с рождением дочки, признаться в обожании и поблагодарить. Но из горла не вырывалось ни звука. Чуть склонив голову, Арханцель улыбалась.
