волны лютого, беспощадно жгучего наслаждения, постепенно обращающиеся пронзительной сладкой нежностью.
— Мне все охереть как понравилось, Эрин и я только всеми пятью конечностями за подобную спонтанность, когда и где бы тебе не захотелось, но все же, какого черта это было? — проворчал я, водя ладонями по влажной от пота спине распластавшейся на мне княжны, и жмурясь от кайфовых остаточных сжатий вокруг опадающего члена в ее теле.
Только что расслабленная Эрин напряглась, заставив мысленно обозвать себя долбаклюем и подняла голову, встречаясь со мной глазами.
— Ничего не было, Рус. Никакой измены тогда. Это все Георг так нарочно подгадал.
— По-го-ди-и-и! — я сел, поднимая и ее, уставился в полном ахренее. — В смысле подгадал? Но ты же видела сама и запах…
— Георг следил за тобой тогда все время. Когда ты пьяный ходил и искал меня, он узнал и стал следить. Выжидал. А все те женщины… у тебя ничего с ними не было. Просто напивались вместе. А в тот день ты просто отключился, напившись вусмерть. И девушки тоже. Твой друг, тот рыжий, он воспользовался этим, а потом ушел. Он так и раньше делал. А Георг просто уложил вас всех вместе и вернувшись, выпустил меня. Он, оказывается мог это сделать с самого начала, но выжидал подходящего момента, которого все не было, потому что ты сам… ни с кем. Георг точно просчитал, что я побегу к тебе сразу же и что разбираться ни в чем не стану. Достаточно будет просто увидеть тебя в подобном положении и все. Он ведь так хорошо меня знает.
— Ну это не сильно-то в итоге ему помогло, княжна моя. — пробормотал я, судорожно соображая.
Могло такое быть правдой? Или же это просто последняя месть Георга, типа подгадить хоть чем-то, открыв Эрин, что столько лет она винила меня без повода и значит, сама повинна в боли, длившейся годами. Мог ведь запросто такое измыслить, гаденыш. Что-то мне прям пипец, как с трудом вериться, что Васька бы полез на пьяную в беспамятстве девку. У него с сексом проблем не было, и вообще до такого опуститься — чмом позорным быть, а он не такой. Ну да ничего, было-не было, я не помню и вспоминать не собираюсь, а вот в свою пользу оберну все.
— Детка, а пошло оно все на хрен, а? Полетели домой.
— Я даже не знаю где мой дом теперь. — покачала головой Эрин.
— Там, где я. А мой — там, где ты. И пофиг где это территориально. Разберемся со временем. Вместе.
— Вместе. — сказала-облегченно выдохнула княжна и обвила мою шею, расслабляясь и давая этим позволение нести куда мне вздумается.
Ну и правильно. Это было для нас правильно с самого начала. Она доверяет и доверяется мне, а я уж во всем и со всеми разберусь.
Глава 27
Я устала. Дико, до полного почти онемения, в котором могла воспринимать лишь факт близости Руса. Устала не физически, хранимые Луной способны восстанавливать силы практически мгновенно. Это было какое-то изнеможение-опустошение, как если бы внутри у меня не осталось костей, все они разбиты в пыль и даже головы поднять я не могу.
Впрочем, это сейчас и не нужно было. Рус отнес меня к вертолету на руках, уткнув в изгиб своей шеи лицом и, тем самым, отрезав как будто от всего и всех вокруг. А я покорно вдыхала его родной аромат, прижималась губами к горячей соленой коже, слушая и слыша только ритм ровно и мощно бьющегося пульса. Единственную бесценную музыку моей жизни, так надолго потерянную, вновь непросто, через боль, обретенную и настолько объёмную для меня , что ее было не заглушить больше ни чужим голосам, ни моим собственным мыслям, ни грохоту вертолетного двигателя, ни шелесту деревьев, мимо которых Русс нес меня к дому.
Я не восприняла смысла фраз, которыми негромко обменялся Рус со своими саргами, прежде чем уйти. Не говорить самой, ни слушать сил не было. А мой любимый как и всегда безошибочно уловил это. Отнес сразу в ванную, где мы долго молча лежали в теплой воде, а после так же, без единого слова отправились в постель. И, не взирая на все пережитое и осознание громадного количества будущих проблем, я уснула практически мгновенно, стоило только Русу вытянуться рядом, обнимая-обвивая со спины.
Проснулась первый раз от того, что сердце дико колотилось, словно только что снова пережила потерю, или же она случиться вот-вот . Извернулась в объятиях спящего Руса, находя его губы своими в темноте. Он проснулся и ответил мгновенно, награждая ответным поцелуем щедро, до моментального головокружения. И не важно, как бы жадно я не требовала больше, любимый отвечал ещё большей алчностью.
— Сейчас! Сейчас! — потребовала, захлебываясь жарким общим дыханием и практически затаскивая Руса на себя.
— Тш-ш-ш! Детка-а-а… — он подчинился, накрыв меня собой, наградив исцеляющим весом своего тела, вжался между ног, которыми его обвила, одарил желанной твердостью, но дальше не шел. Мягко толкался, терся, заставляя вздрагивать и всхлипывать, посылая волны тягучих спазмов там, где был мне неимоверно нужен. — Родная моя… горячая какая…жарища прямо… любимая вся… — губы, щеки, веки, скулы, шея, поцелуи сыпались на меня благодатным дождем, капля за каплей омывая кровавую рану в душе, слова нежности скользили по нервам исцеляющим бальзамом, разжигая при этом желание все жарче. — Все … все, детка… Живем-дышим… Больше не нужно больно… только сладко…
— Мне все нужно… — рыкнула, вдавливая пятки в его поясницу и требуя наполнить. — Все … опять…
— Эр-р-рин! — выдохнул сквозь зубы Рус, наконец поддавшись и содрогнувшись вместе со мной от ожога проникновения. — Каждый раз… насмерть… как впервые…
— Ещё! — я задыхалась от жадности, от ненасытности, что копилась так долго и пугала миражом новой возможной потери. — Ещё! Ещё! — гнулась, толкалась навстречу, цеплялась ногтями за Руса, оплетая как готовая срастить с ним лоза, силясь выгнать мерзкий призрак возвращения одиночества. — Все… Весь мне!
— Тебе… тебе… тебе весь всегда… — вторил мне Рус, подтверждая вес каждого слова мощным ударом бедер, — Космос… Эрин… космос… снова…
Мы уснули снова, ещё соединённые, как только прилив паники-страсти схлынул, оставив только сладкую усталость. До утра моя дрёма истончалась еще несколько раз, когда теперь Рус тревожно вскидывался, но несколько раз
