Треск ружейного выстрела вывел Тирлоха из тупого оцепенения. Его окоченевшее от холода израненное тело отказывалось двигаться, он вскрикнул от острой боли, но все-таки встал на колени, а потом, ухватившись за ногу своего коня, поднялся. Он понимал, что от него будет мало помощи, однако, шатаясь, побрел к дому. Он должен знать, что там происходит!
— Плезанс, — позвала Мойра, — опасность миновала. Мы спасены.
— Я его убила? — еле слышно прошептала она.
— Да, застрелила в самое сердце.
Плезанс открыла глаза и увидела, как Мойра безжалостно пинает ногой безжизненное тело Люсьена.
— Не трогай его!
— Я просто убедилась, что он действительно мертв. — Мойра осторожно дотронулась до своей рассеченной губы, потом с опаской подвигала челюстью. — Не хочу, чтобы он опять бил меня кулаком в лицо.
Плезанс ласково взяла Мойру за подбородок и осмотрела лицо девочки. Синяков, конечно, будет много, но других повреждений нет. В глазах Мойры уже не было страха, на щеках начал вновь появляться румянец. Глубоко вздохнув для храбрости, Плезанс наконец посмотрела на Люсьена. Он лежал на спине, уставясь невидящим взглядом в потолок. В его одежде была дыра с пороховыми подпалинами по краям — Плезанс стреляла с близкого расстояния. Из-под трупа вытекла лишь тонкая струйка крови. Плезанс казалось, что застреленный насмерть человек должен быть весь залит кровью. Она знала, что убила Люсьена, однако ее мозг с трудом воспринимал этот факт.
Пытаясь примириться с содеянным, она взглянула Люсьену в лицо. Его грязная кожа уже приобрела мертвенно-серый оттенок. Увидев широко раскрытые слепые глаза, она передернулась. Ее вновь невольно поразило их сходство с глазами Мойры. Было страшно видеть в них отрешенное, безжизненное выражение… Тихо выругавшись и преодолевая брезгливость, она быстро нагнулась и закрыла ему глаза.
— Он не заслуживает такого нежного обращения, — сказала Мойра, упершись руками в бока и хмуро глядя на Плезанс. — Я бы оставила его так, пусть смотрит на небеса, куда ему никогда не попасть.
Плезанс подошла к кухонной раковине, чтобы как следует вымыть руки.
— Я не могла видеть эти пустые глаза, — объяснила она, через плечо оглянувшись на девочку, — и закрыла их, чтобы мне самой было спокойнее. — Она поморщилась. — Это глупо, но мне было невыносимо на них смотреть: они так похожи на твои, хотя в них уже нет жизни.
— По-моему, ничуть не глупо, — тихо проговорила Мойра. — Меня утешает, что кто-то испытывает те же чувства, что и я. — Она смущенно улыбнулась, когда Плезанс подошла к ней и обняла за плечи. — Мне тоже было страшно смотреть в его мертвые глаза, и я боялась, что это признак слабости.
— Нет, что ты! Ты вовсе не слабая.
— Но я почти ничем тебе не помогла.
— Ты была очень напугана.
— Ты тоже.
— Мойра, ты все хорошо сделала. Мы живы.
— Да, но жив ли Тирлох?
— Не знаю. Остается только надеяться, что Люсьен солгал, когда говорил, что убил Тирлоха.
Однако тревога и предчувствие несчастья не давали ей покоя. Она крепко обняла Мойру, девочка тоже обхватила ее руками, и в этот момент раздался стук. Плезанс и Мойра тихо вскрикнули от страха и неожиданности, обернулись к двери и уставились на нее, округлив глаза. Плезанс начала задвигать девочку себе за спину.
— Пресвятая Дева Мария, что на этот раз? — прошептала она, оглядываясь по сторонам в поисках оружия.
В деревянную дверь ударилось что-то тяжелое, потом стук возобновился.
— Черт возьми, Люсьен, открывай! — прокричали за дверью.
Плезанс и Мойра в полном ошеломлении переглянулись.
— Тирлох?
Плезанс робко шагнула вперед. Она не сумела удержать Мойру, которая подбежала к окну, чтобы посмотреть в «глазок» ставня.
— Будь осторожна, девочка!
— Ладно, не волнуйся.
Она выглянула во двор и ахнула:
— Пресвятая Дева Мария! Плезанс, не верю глазам! Это Тирлох! И похоже, ему совсем плохо.
Она бросилась к двери, Плезанс ее догнала.
— Люсьен нас обманул. Он не убил моего брата.
— Видимо, у твоего братца девять жизней, как у кошки.
Но как только Плезанс распахнула дверь и увидела Тирлоха, без сил привалившегося к стене, она усомнилась в собственных словах. У него был вид умирающего. Даже удивительно, как в таком состоянии он добрался до дома. Было трудно сказать, от чего он страдал больше — от ран или от холода. Кожа посерела и приобрела опасный синий оттенок, глаза остекленели, а сам он так сильно раскачивался, что Плезанс невольно протянула руки, чтобы подхватить его, когда он начнет падать.
— Я слышал выстрел, — проговорил он хриплым шепотом.
— Я застрелила Люсьена.
Она подошла к нему поближе, не зная, как его поддержать и при этом не сделать еще больнее. Метель и пасмурное небо не позволяли рассмотреть, где и как сильно он ранен.
В доме тоже было темно, и Тирлох не сразу заметил тело, лежащее на полу. Он перевел взгляд с бледной встревоженной Мойры, стоявшей справа от него, на такую же бледную и встревоженную Плезанс, которая жалась к его левому боку. Подумать только — эти двое убили врага, за которым он безуспешно охотился целых одиннадцать лет! Тирлоху стало не по себе.
— То, что вам удалось сделать, сильно бьет по мужскому самолюбию, — пробормотал он и чертыхнулся, чувствуя, что силы окончательно покинули его.
Плезанс вскрикнула, увидев, что Тирлох падает. Они с Мойрой едва удержали его, не дав удариться о пол.
— Давай отнесем его в твою спальню, — сказала Мойра и нагнулась, чтобы поднять брата с помощью Плезанс.
— Он не поместится на моей узкой кроватке.
— Ты хочешь сказать, что нам надо тащить его наверх?
— Боюсь, что да. Или придется спустить сюда его большую кровать.
— Думаю, Тирлох не такой тяжелый, как эта проклятая кровать. Значит, потащим его наверх. Только бы не уронить!
Вдвоем они кое-как подняли Тирлоха по лестнице и отнесли в его комнату. Как только они уложили его на кровать, Плезанс начала снимать с него холодную мокрую одежду, в это время Мойра торопливо собирала все необходимое, чтобы обработать его многочисленные раны. Когда Плезанс наконец раздела Тирлоха, она с ужасом увидела, как жестоко обошелся с ним Люсьен.
Помимо ножевых ранений на его теле обнаружились сильные кровоподтеки. Плезанс боялась, что у него могут быть и внутренние повреждения. К тому же он провел слишком много времени на морозе, и это беспокоило ее. Однако прежде всего надо было зашить и перевязать раны: если кровотечение не остановится, ей вряд ли удастся его согреть.
Мойра заплакала. Плезанс едва не поддалась ее примеру, но стиснула зубы, борясь со своей слабостью.
