После этого Ким передал имевшиеся в его распоряжении материалы в отделы СИС, поддерживавшие связь с военными министерствами и министерством иностранных дел, с просьбой получить от них отзывы на германские документы. Ответы последовали немедленно. Представители армии, военно-воздушных и военно-морских сил отмечали большую ценность документов и умоляли присылать побольше подобной информации. Оценки министерства иностранных дел были более сдержанными. Имея на руках необходимое оснащение для встреч с Дэнси, Ким Филби попросился к нему на прием.
«Визит продолжался полчаса и был очень неприятным, — вспоминал позже Ким. — Как и следовало ожидать, Дэнси пришел в ярость. Но его быстро отрезвило то обстоятельство, что я изучил материалы, а он — нет. Докладная Деннистона также несколько охладила Дэнси. Ярость его, однако, вспыхнула снова, когда он прочитал хвалебные комментарии министерств».
Когда помощник шефа разведки закончил очередную тираду, Ким почтительно, но вместе с тем с наигранным непониманием спросил, какое, собственно, отношение имеет к этому делу американское Управление стратегических служб. Ведь документы германского МИД распространялись не как материалы УСС. Даже отделы СИС, рассылавшие эту информацию, не знают, что УСС причастно к этому делу. Правительственные ведомства считают, что эта информация принадлежит СИС и они просят СИС присылать ее в дальнейшем. Выслушав разъяснения Кима, Дэнси посмотрел на него изучающим взглядом и сказал: «А вы не такой дурак, как я думал».
История с документами германского МИД сыграла немаловажную роль в дальнейшей карьере Кима Филби — сотрудника СИС. Она заметно укрепила его репутацию думающего, трудолюбивого работника, полностью отдающего свои силы интересам разведки, стоящего в стороне от служебных интриг и групповых привязанностей. В отличие от своего шефа Каугилла Ким заслужил уважение коллег в СИС и сослуживцев из контрразведки, благодарность и популярность среди «клиентов» разведывательной службы в правительственных ведомствах и, прежде всего, в Форин офис. Как-то само собой о Филби заговорили как о «светлой голове» в СИС, который достоин более высокого положения. На 32-летнего Кима Филби обратило внимание и руководство СИС, видевшее в нем одного из самых перспективных молодых работников. Все это было чрезвычайно важно в свете предстоящего сокращения персонала СИС и ее структурной реорганизации. Ким умело воспользовался благоприятной обстановкой, знанием закулисных пружин и личных амбиций, чтобы продвинуться вверх по служебной лестнице и выполнить задание Москвы.
Прежде всего предстояло избавиться от Каугилла, который рассматривал себя как естественного кандидата на место руководителя девятой секции, учитывая то, что пятый отдел но мере приближения окончания войны сворачивал свою контрразведывательную деятельность против немцев и постепенно утрачивал свою некогда важную роль.
Лучше всего для этой цели подходил полковник Вивьен, заместитель шефа разведывательной службы, который хотя и был непосредственным начальником Каугилла, но в первую очередь страдал от напористого и высокомерного подчиненного. Ким Филби, зная об обидах Вивьена, при обсуждении возможных перестановок в СИС постоянно подчеркивал ненормальность и пагубность напряженных отношений Каугилла с руководством британской контрразведки, что крайне мешало сотрудничеству между этими близкими друг другу службам и Ким рекомендовал Вивьену организовать встречу между представителем контрразведывательной службы и старшим штабным офицером СИС Кристофером Арнольдом Форстером, к мнению которого весьма прислушивался шеф разведки. Замысел состоял в том, что Арнольд Форстер доведет до сведения генерала Мензиса о ненормальных отношениях Каугилла со своими коллегами из МИ-5. Как и рассчитывал Ким, эта идея легла на благодатную почву. Вивьен организовал такую встречу и, судя по последовавшему вскоре вызову Кима Филби к Арнольду Форстеру, она возымела свое воздействие. Во время этой встречи разговор шел о СИС, ее будущем, об имеющихся возможностях улучшения работы и необходимых преобразованиях в соответствии с новыми условиями приближающегося мирного времени. О Каугилле не было сказано ни слова, но Ким вернулся со встречи с ощущением, что к нему присматриваются как к альтернативному кандидату Каугиллу.
Следующим шагом Кима было заручиться поддержкой со стороны министерства иностранных дел. Ким имел достаточно контактов с Форин офис в период работы в пиренейском подотделе и мог рассчитывать на благожелательный отзыв. Но теперь он в немалой степени зависел от представителя британского МИД при СИС Патрика Рейли, который был прикомандирован к разведывательной службе специально для того, чтобы способствовать лучшему взаимопониманию и улучшению координации в работе этих ведомств. Ким часто имел с ним дело и у него не было оснований считать, что Рейли плохо к нему относится. Но Ким не знал об отношении Рейли к Каугиллу и потому не мог рассматривать его как своего союзника. Однако, к счастью для Кима, вскоре выяснилось, что голос Рейли оказался на его стороне. Каугилл, все еще не подозревавший, какие тучи сгущаются над его головой, неосмотрительно избрал этот критический для своей карьеры момент, чтобы вовлечь шефа разведки в совершенно ненужный скандал с директором американского Федерального бюро расследований Эдгаром Гувером. Для этого он подготовил проект письма генерала Мензиса, в котором в весьма невыдержанных выражениях тот обвинял Гувера в том, что он приносит интересы разведки в жертву своим политическим целям. Проект письма вызвал решительное осуждение представителя МИД, который увидел в нем возможный повод для осложнения англо-американских отношений. Рейли попросил полковника Вивьена переписать письмо. Вивьен, в свою очередь, предложил Киму Филби подготовить новый проект. Когда проект Кима был готов и его показали Рейли, тот без каких-либо поправок передал его для доклада шефу разведки. По поводу этого эпизода между Вивьеном и Рейли состоялся разговор, в ходе которого обе стороны поставили под сомнение «политическое здравомыслие» Каугилла.
Наконец, Вивьен, который в борьбе за удаление Каугилла стал проявлять несвойственную ему решительность, пригласил Филби к себе в кабинет и предложил прочитать подготовленную им объяснительную записку на имя шефа разведки. В ней подробно излагалась история ссор Каугилла с контрразведывательной службой и доказывалась необходимость радикальных перемен в отношениях СИС с МИ-5. В заключение Вивьен рекомендовал назначить Кима Филби начальником девятого отдела. Кандидатура Каугилла на этот пост решительно отвергалась. Ким обратил внимание на то, что записка была отпечатана и готова к докладу. Это свидетельствовало о том, что Вивьен рискнул пойти на последнее столкновение с Каугиллом, не исключая как конечный результат его отставку. Для Кима это означало конец борьбы. Ему оставалось только ждать официального объявления решения генерала Мензиса.
Но Ким задумал завершить выполнение своего плана еще одним далеко рассчитанным ходом, который мог дать ему определенные гарантии от непредвиденных неприятностей, связанных с его разведывательной деятельностью в будущем. Ким имел в виду добиться официального одобрения своего назначения со стороны контрразведывательной службы. Когда генерал Мензис вызвал Кима, чтобы сообщить ему о назначении на пост начальника девятого отдела, он попросил шефа до объявления в СИС запросить мнение службы контрразведки о его кандидатуре. «Я бы чувствовал себя более счастливым на этой работе, если бы знал наверняка, что сотрудники МИ-5, с которыми я буду иметь дело ежедневно, не возражают против моего назначения. Кроме того, одобрение МИ-5, высказанное официально, будет эффективно защищать СИС от возможной критики со стороны этой организации в будущем», — так обосновал Ким свою необычную просьбу. Шеф разведки, который отличался особыми способностями к бюрократическим процедурам, сразу же оценил преимущества такого согласования и обещал без промедлений написать начальнику контрразведывательной службы сэру Дэвиду Петри. Вскоре из МИ-5 пришел лестный для Кима ответ. План Кима завершился триумфом. «Одним ударом Филби отделался от упорного соперника и обеспечил то, что все послевоенные усилия противостоять советской разведке становились известными Кремлю. История разведки знает немного — если вообще знает — подобных мастерских ходов», — писал об этой операции один из бывших сослуживцев Кима Роберт Сесил.
Феликс Каугилл, узнав о назначении Филби, потребовал встречи с шефом разведки. И после встречи он подал заявление об отставке. К его удивлению, она была принята. Каугиллу ничего не оставалось, как покинуть СИС.
Через несколько дней Ким Филби принимал дела. Так состоялось его восхождение на весьма престижный пост шефа нового девятого отдела, в функции которого входило собирать и оценивать информацию о разведывательной деятельности Советского Союза и работе коммунистов за пределами британской территории. Разумеется, в то время никто в СИС не мог предполагать, какая пикантная ситуация возникла с назначением Филби на этот пост — главным лицом в английской разведке, ответственным за борьбу с коммунистическим проникновением был советский разведчик.
