Остановись она на первой ошибке, пропиши одного Сергея, – давно бы от нее ушел или выгнала бы его элементарно по суду.
Осадок от рассказа отвратительный…
Надо разыскивать Калинина. Мои старые, десятилетней давности, телефоны не срабатывают: ни служебный, ни его последний домашний, ни квартирный родителей. Звоню Илье, сообщаю о своем приезде и прошу помочь разузнать название бывшей калининской конторы, ее телефон, с кем из нее можно связаться и узнать, по возможности, что-нибудь о Калинине. Через час он называет телефон, но персонально по Калинину, говорит, попросили связаться дополнительно. Выждав некоторое время, звоню туда сам. Мне сразу же сообщают все о Калинине и его последней жене, которой, оказывается, так же нет в живых. В части интересующих меня отдельных подробностей предлагают связаться с ее сестрой – Надеждой. Звоню.
– Надежда! Извините, что я Вас только по имени, но мне так Вас представили. Здравствуйте. Вы, наверное, в курсе? Я старый друг Саши Калинина, приехал сюда специально побывать на его могиле. Где он похоронен и как туда добраться?
– Похоронен он на Волковском кладбище, там же и моя сестра. Как разыскать? Я могу рассказать, но… – после небольшой паузы: – лучше давайте я туда Вас провожу сама, это будет надежнее и проще.
– Благодарю. Тогда я не буду сейчас задавать других вопросов.
Мы договариваемся о месте и времени встречи.
Забираю с собой Светлану, и к пяти часам подъезжаем к месту работы Надежды. Оказывается, ее маленький типографский офис располагается на территории Тяжпрмэлектропроекта, в котором работал Калинин. Знакомимся. Весьма импозантная особа, судя по поведению не то главный менеджер, не то сама хозяйка офиса. По дороге Надежда рассказывает.
– Калинин в то время был в Финляндии, а жена его, воспользовавшись отсутствием, уехала в отпуск, но по своей неорганизованности не оставила адреса. Вечером, в день Сашиного приезда из командировки, мне звонят с его работы и сообщают, что с ним случился сердечный приступ и его увезли в больницу. Утром я иду туда. Застаю его в приличном виде, много лучшем, мною ожидаемого. Завтра хочу его снова навестить. Только-только собралась к нему, опять телефонный звонок … «Калинин умер».
– Похоронили Сашу на восьмой день. Все разыскивали мою сестричку.
– А когда она умерла? – Года через два после Саши. – И оставила, Вам на попечение своего малолетнего сына, – добавляю я. – Да, Жене сейчас уже 16. Так что досталось мне прилично. Он не глупый парень, способности от отца, но разболтан до невозможности. Школу закончил, а дальше учиться не хочет. Трудно представляю его дальнейшую судьбу.
Подошли к кладбищу. Спрашиваю Надю:
– Как удалось их похоронить здесь, ведь оно, говорят, давно закрыто? – Верно, но у меня муж когда-то здесь работал, вот по знакомству и устроил.
– А сейчас где он служит? – задаю очередной вопрос, в ожидании, от названного места прежней работы ее муженька, услышать еще что-нибудь неожиданное. Точно:
– Где-то служит. Мы вскоре разошлись по идейным соображениям, не о чем поговорить, не интересно мне стало с ним. От него у меня собственный сын, тоже не радость. Работает плотником на сцене доморощенного клуба. Недавно еще и женился. Теперь к моим двум оболтусам добавилась в доме еще одна, не скажу, чтобы много лучше.
Тут как раз мы вышли на могилу. На ней малюсенький бетонный памятничек, полная копия тех, что были придуманы и в огромном числе ставились в годы блокады и массовых тогда захоронений. Положили на могилу цветы, постояли, подумали о бренности бытия, и пошли.
На следующий день договариваюсь о встрече с Ильей. Предлагает – у станции метро «Политехнический институт». Выхожу. Навстречу Блех-ман. Думаю, свидание назначил здесь, дабы упростить мне движение к его дому. Нет. Говорит, что его «женщина», по причине идущего у них в квартире ремонта, не может организовать встречу столь высокого гостя, т. е. меня, и потому предложила ему провести прием в какой-нибудь забегаловке. Она рядом. Илья усаживает меня за стол, через минуту притаскивает две кружки пива и по паре бутербродов. Начинаю разговор я с вопроса о его «женщине», о которой слышал уже давно.
– Кто же она? – Понимаешь, она дальняя родственница. После смерти жены предложила мне оставить мою квартиру детям, а самому переехать к ней. У нее трехкомнатная, и никого из родственников, кроме меня. Я с ней в браке не состою и брачных отношений не имею.
– А для души что? Кто-то есть на стороне? – Да, отвечает он.
Я не уточняю, кто она вторая, он тоже вместо того, чтобы перейти к этой второй, продолжает о первой.
– Я с ней влип, кажется, в историю, из которой не знаю, как теперь выпутаться. Она полусумасшедшая, вдарилась в чистоплюйство, часами моет руки и все остальное, что в них попадает. Сейчас вот затеяла непонятный ремонт. Необычная такая форма умопомешательства.
Выражаю ему сочувствие, хотя и не очень понимаю, в чем, по сути, заключается его проблема. Задаю еще вопрос о детях, на который получаю также грустноватый ответ – не совсем, видимо, удовлетворенного их жизнью отца. Покончив с бытом, переходим к обсуждению «общемировых проблем». Здесь у нас с ним полное взаимопонимание и прежняя взаимоудовлетворенность. Допиваем пиво (оказавшееся весьма добрым), выходим и прощаемся. Он не задает мне вопросов о моих дальнейших планах, я ему. Странная встреча, не соответствующая моей влюбленности в Илью, о которой я писал выше.
А теперь, для полноты, еще несколько слов о дорожных знакомствах.
Туда я ехал с двумя мужиками, которые работают экспедиторами в петербургской сервисной фирме и занимаются сопровождением вагонов с грузами для дальних районов – нефтепромыслов, строек и т. д. Один из них оказался вполне эрудированным человеком с высшим образованием. И вот ради лишней рублевки уже десять лет этот коренной петербуржец мотается по стране, месяцами живет на колесах, внережимно, без нормальных бытовых условий.
На обратной дороге оказался в купе со столь же обворожительной дамой, что и Надежда, также разведенной, и опять, ни по каким-то там обстоятельствам, обычно нам открывающимся лишь при совместной жизни. Нет, – по вполне очевидным уже при самом первом знакомстве, по тем же идейным соображениям – интеллектуальной ограниченности ее избранника.
Таковы мои впечатления о поездке в С.-Петербург. Шесть петербургских, запланированных и чисто случайных, встреч, шесть семей, и какая-то общая в них искусственно организованная неустроенность. Нашей екатеринбургской жизни моих родственников и знакомых можно только позавидовать. Есть и у нас неприятности и печали, но как-то по-другому, более естественно, они воспринимаются. Может, от привычки, оттого, что свои, родные?
18.06
Вчера был приглашен И. Недорезовым «на чашку
