своего творческого экстаза для придания пиле «эстетического» вида, в угоду модным тогда эргономическим требованиям, прикрыл непутевое сооружение огромным кожухом. О том, что последний явится прямым заслоном для оперативного обслуживания размещенных под ним механизмов, он забыл.
Осложнения с его пилами возникли сразу после пуска, и мы с Бакуниным были немедленно вызваны на Челябинский комбинат. Прибыв на участок пил, прежде всего, я увидел какие-то взметнувшиеся вверх чуть не до подкрановых путей металлоконструкции.
– Что за непонятные сооружения там перегораживают весь пролет цеха? – спросил я и показал Марку рукой в сторону пил.
– А это как раз и есть те критикуемые тобой кожуха.
Мои предположения подтвердились. По условиям названного обслуживания, видимо, их как подняли еще при монтаже, так в этом состоянии и оставили. Ну, подумал, то не проблема, хотя и противновато будет завтра в протокольной записи признаваться в их ненужности и просить цеховиков подумать, как с пользой использовать сей кожуховый «листовой металл» для собственных нужд. Значительно сложнее будет решить задачку по намеченной нами еще дома обратной установке пил с «головы на ноги». Основную же заковыку мы усматривали в том, как все представить Заказчику, как и какими «теоретическими» обоснованиями и будущими выгодами доказать ему желательность и необходимость столь капитальной реконструкции только-только пущенного в эксплуатацию и не успевшего даже покрыться пылью оборудования.
Но… тогда были еще добрые советские времена, и потому нам удалось доказать и все выполнить, причем за счет средств Заказчика, и, на удивление, очень быстро. Не думаю, что и прямые потери у Заказчика были велики. Все механизмы нами были использованы, а изготовлены вновь фактически только одни металлоконструкции, с минимальным объемом механообработки. Ставшее же негодным в основном было изготовлено из всегда для всех дефицитного листового металла, который, безусловно, был в дальнейшем почти безотходно использован для упомянутых общецеховых нужд. О главном результате не говорю. Цех получил те пилы, о которых я рассказал в начале этой так успешно закончившейся коллизии.
Здесь нужно отдать должное Марку. В целом он был неравнодушен к новым и разумным решениям, причем как своим, так и к тем, которые исходили от других. Когда критика неправильного состоялась и утверждалось решение, как истинный партиец он принимался со своей командой за его неукоснительное выполнение засучив рукава, с настоящей авторской заинтересованностью. Не знаю случая и ни разу от него не слышал, чтобы он «икнул» и позволил себе повторную «возню» по уже раз рассмотренному и затверженному, если к тому не возникали принципиально новые обстоятельства. Так была им закончена и упомянутая история с пилами. Переживал, вероятно, но не только не оправдывался, не обижался, не брюзжал, активно действовал, и мой на него «зуб» быстро преобразил в хорошую о себе память.
Очень важное, достойное подражания, качество конструктора в коллективной творческой работе, где всегда есть место для обоснованной критики, постоянно идет борьба мнений, не исключены и досадные ошибки, требующие неприятного для их автора признания и последующего, порой весьма затратного, их исправления.
Марк допускал ошибки и малые, и большие, но отличался честным и ответственным отношением к труду. И какой-то, еще добавлю, буквально скрупулезной щепетильностью в чисто житейских вопросах. Наверное, он единственный из всех, кто даже 10-минутную свою отлучку по личным делам норовил оформить отпуском без сохранения содержания. В то же время был исключительно заботливым руководителем по отношению к своим подопечным, ругался по работе, но всегда был внимательным и чутким к их бытовым проблемам. Одна из его сотрудниц сказала на поминках: «Три раза в год, 31 декабря, 7 марта и в день рождения в моем доме с неизменной пунктуальностью раздавался телефонный звонок от Марка Исааковича… Теперь, я знаю, звонка не будет, и я никогда не услышу его доброго голоса». Мне показалось, что от таких слов у большинства присутствующих на глазах выступили слезы…
А во всем остальном? Отличный был семьянин, любитель природы, прогулок, лыж, сада и всего прочего, что свойственно настоящему Человеку.
08.09
Встретил случайно на улице М. А. Карасева, бывшего Главного конструктора по прессовому оборудованию. Последнее время мы с ним, как члены ГЭК, чаще всего видимся на защитах дипломных проектов студентами в нашем Политехническом институте. Спрашивает меня о здоровье, о моих занятиях.
– Пока здоров, тьфу-тьфу, – отвечаю ему. – Не скучаю, веселюсь. Последнее время занялся тем, что «качаю» права пенсионера-обывателя. Написал письма Путину и в Думу с критикой закона о принудительной автомобильной страховке. Прошу всех при случае, в том числе тебя, оказать поддержку, написать тоже что-нибудь по этому вопросу. Отправил два письма Чернецкому об автомобильной стоянке в нашем дворе.
Расстались с пожеланиями друг другу здоровья и успехов.
Привожу ниже свою переписку по автостоянке, как пример элементарной несостоятельности современной демократической власти.
Первое письмо.
«Уважаемый Аркадий Михайлович! Я проработал 50 лет, и всю свою жизнь писал в различные государственные организации, насколько мне помнится, только по вопросам как сделать то, чем я занимался, лучше, быстрее и дешевле. Сейчас вынужден обратиться к Вам с проблемой сугубо приземленного бытового характера.
Речь идет о дворовых автомобильных стоянках вообще и, в частности, о таковой во дворе домов № № 24/1 и 24/2 по улице Стахановской, где она обрела предельно недопустимые, с точки зрения здравого смысла, формы. На площадке, рассчитанной на нормальную стоянку 10 машин, загоняется на ночь чуть не добрая их сотня, из них два – три десятка размещаются прямо на газонах и тротуарах непосредственно под окнами нижних этажей названных домов. Практически до часу ночи не прекращается шум подъезжающих на стоянку машин, с пяти утра – отъезжающих со стоянки, а в промежутке этих 4-х часов периодически раздаются резкие звуки от самопроизвольных включений их систем противоугонной сигнализации. Люди не спят, мучаются, возмущаются.
Обращения в различные районные и городские организации, включая мою личную просьбу бывшему Вашему заместителю Ю. В. Осинцеву, блокируются ссылками на отсутствие законов «прямо запрещающих», видите ли, размещение во дворах жилых домов подобного рода заведений. О том, что при этом нарушаются элементарные, законом установленные, права граждан, которым соответствующее жилье было предоставлено заведомо до появления данных стоянок, естественно, умалчивается. В крайнем случае, все заканчивается выражением сочувствия.
Отдавая должное сложности проблемы и определенной материальной и прочей заинтересованности другой стороны, нельзя ли все же разрешить этот вопрос в общей его постановке и, конкретно, по упомянутой улице Стахановской? Ведь речь идет об элементарных правах населения на спокойный отдых в своих домах. Я не говорю о возможных других последствиях размещения большого количества автомашин непосредственно вблизи жилого дома (взрыв, пожар,
