Советском Союзе… Именно она выполнила задание ГПУ и привезла Сталину итальянский архив Горького, а в нем содержалось то, что особенно его интересовало, – переписка Горького с Бухариным, Рыковым и другими советскими деятелями, что, вырвавшись из СССР в «командировку», засыпали Горького письмами о злодеяниях «самого мудрого и великого».
– Если это факт действительный, то вполне понятна ненависть Сталина ко всей этой братии, которая с трибуны его превозносила, а за глаза хаяла.
Эдуард Лимонов. «Много говорят о Сталине. Я помню, в телепередаче «Право на ответ», которую вел Мишель Поляк, сказал: «Оставьте в покое нашего Сталина, у вас был кровавый деспот Наполеон, он угробил миллионы людей во всей Европе…». Конечно, Сталин – тиран, но иногда тиран бывает полезен, потому что сплачивает людей в переломные моменты истории. Неизвестно, что лучше. Вот Франция с ее Петеном – страна, которая четыре года была союзником Гитлера, или Россия, потерявшая миллионы людей… Я при выборе между маршалом и генералиссимусом все-таки предпочитаю генералиссимуса Сталина против маршала Петена.
Я считаю, что моральное осуждение истории прошлого в известном смысле бесполезно. Противникам Сталина надо было выступать в 1950 году, а сейчас, когда от мертвого деспота ничего не осталось, критика его есть трусость. К истории не приложима моральная точка зрения. Сталин жил в свое время, и оно было тяжелое. Другие руководители в то время были не лучше. Трумэн взял ответственность за две атомные бомбы и за бомбардировки Германии. И если разбираться в этом вопросе, то и сегодня можно обнаружить немало «забытых» преступников. Черчилль тоже был жестоким человеком, так что не надо…».
– Считал Лимонова ограниченным мужиком, а он, оказывается, очень и очень здраво мыслит.
Владимир Максимов. «Для меня качество того, что делает человек, выше идеологии, которую он исповедует… Откуда родилась утопия? Ранний Ленин? Поздний Маркс? Почитайте Платона, Кам-панеллу, Мора! Там вся программа утопического общества и его основы – репрессивной системы. Там все определено: кого сажать, кого убивать, как заставлять работать. И этот соблазн понятен, соблазн этот еще с искушения Христа. Соблазн равенством, братством, чудом всеобщего благоденствия. Вот почему признание того, что все мы жертвы вне зависимости ни от чего, ни от кого, может стать оздоровляющим в нашей болезни.
Я никого не сужу, ни Бухарина, ни Тухачевского, ни Пятакова, ни Постышева, но я не хочу, чтобы мне навязывали их в качестве героев.
Ленин ничего не скрывал, и все его приказы, указания, записки опубликованы. Их надо читать, а не извлекать из Ленина то, что годится для текущей пропаганды. Ленин, Сталин, Троцкий – люди одной политической культуры. Заниматься надо причинами, а не следствиями».
– Тоже весьма здравые, импонирующие мне, рассуждения.
Но вот он, заметив, в отличие от большинства пишущих, что для правильных выводов о чем-либо нужно заниматься «причинами «этого чего-то», а не их следствиями», тут же заявляет, что «никакая цель (даже самая благородная) не стоит крови». Вот вам! – Умнейший мужик, а опять чистейшей воды гуманитариев алогизм. Это что же? Status quo – значит, при любых условиях.
Большинство – терпите издевательство! И упаси бог – без ненависти, без бунта, без крови! Но такого не было и не будет. Пока, как я говорю, меньшинство не обуздается и не поймет, что оно само, именно само, а ни кто другой, готовит себе и своим потомкам эту самую кровь и могилу. Для этого надо, продолжаю я, большинству, по крайней мере, научиться в «мирных условиях» сосуществования с эксплуатирующим его меньшинством поднять себя на уровень полнейшего игнорирования образа жизни последнего и нетерпимости к его разврату, неуемному стяжательству и бесстыжему потребительству. Сегодня же, через чрезвычайно низкую свою культуру, многие из этого большинства, к сожалению, фактически пребывают в состоянии не возмущения сим безобразием, а чуть ли не восхищения им, безмерного его смакования.
Александр Есенин-Вольпин. «Никаких аргументов, кроме чисто логических, я во внимание не принимаю».
– Сказано с некоторой диссидентской односторонностью. Но в принципе очень верно и точно. Наипервейшее для меня в оценке качества чего-либо человеком сказанного или написанного это уровень его логического мышления. Если в суждении нет логики, для меня нет и суждения.
Эрнст Неизвестный. «В подчищенном виде можно себе представить некое идеальное существо в виде монарха, освобожденного от забот. Но, к сожалению, таких монархов не было. Поэтому, думаю, что демократия лучше.
Я признаю Ницше, но не в том смысле, в каком его признавал Гитлер, дело в том, что ни Ницше, ни Вагнер не виноваты, что Гитлер любил их. Я признаю Ницше, очень его люблю, считаю его поэтическим философом… Больше всего мне нравятся его слова о том, что он любит людей, слова которых бегут впереди их дел. Я тоже верю в магию слова.
В принципе критики крайне редко берут на себя смелость открывать новые имена до рынка. Как ни странно, обычно торговцы идут впереди, они чаще открывают грандиозных художников по потребности рынка, а критики потом описывают уже сделанное открытие».
– Не согласен ни с первым, ни со вторым его утверждением. С первым – потому, что определяющим здесь считаю культуру общества. При отсутствии надлежащей культуры демократия может принести обществу беды, порой не сравнимые по последствиям с самой жесточайшей диктатурой. Со вторым – потому, что оно вообще полностью лишено здравого смысла и логики. В нем, вне определенных дополнительных пояснений, нет корректности. Да, слово предшествует делу, слово обладает магией, Но какой? Вот в чем вопрос. Его последствия могут быть абсолютно полярными, оно может быть ориентировано одинаково «успешно» как на созидание, так и на разрушение. Отсюда, выглядит нелепым и реплика Эрнста в части Гитлера. Для сравнения можно посмотреть, что и о том и другом написано в моих «Двух полюсах», да, кажется, есть кое-что на эту тему и в настоящих «Дневниковых записях»). А вот его фраза о критиках справедлива. В мире науки и техники почти то же. Здесь в принципе ученые редко открывают самостоятельно новые направления, В этой сфере новое тоже чаще рождается в головах практиков, а затем ученые уже подвергают сделанное «скрупулезному» научному обоснованию.
Александр Зиновьев. «Я подхожу к Сталину с объективно-социологической точки зрения, не считаю его хорошим человеком, он совершил огромные злодеяния. Но вместе с тем, он является величайшим политическим деятелем XX века. Великий не значит хороший. Наполеон мерзавец, но XIX век – век Наполеона. XX век я считаю веком Ленина и Сталина, самых крупных политических фигур. «Великий» – «добрый», «хороший»… Чепуха! Чингисхан – великий исторический деятель, но о нем не скажешь, что он добрый,
