оперу, через день вечером обнаружил себя в ложе своей матери под руку с Валери де Флуа. Все, кто привык видеть ее в этой же ложе, но только с другим братом, поворачивали головы и шептались. Но Валери то ли на самом деле не обращала внимания на свою популярность, то ли делала вид, что ей все равно, но она прибывала в отличном настроении, и долго благодарила дона Диего за его помощь. Дон Диего чувствовал себя чуть ли не принцем, спасшем принцессу из пещеры дракона.
С этого вечера дон Диего почувствовал, будто он долго плыл под водой, а теперь резко вынырнул, и увидел жизнь, которая играла яркими красками. И в центре этой жизни была Валери де Флуа. Но если дон Хуан долгое время не замечал наличия соперников, будучи полностью поглощен Валери и своими чувствами к ней, то дон Диего изначально знал, что у Валери море поклонников. Ему казалось, что он один обороняет ее от стаи волков, которые готовы утащить ее в свою пещеру, стоит ему только зазеваться. Он помнил, как осуждал дона Хуана за связь с непонятной француженкой. Но сейчас сам оказался в тех же сетях, и, даже не попытавшись вырваться, упал к ее ногам.
Связь с Валери де Флуа произвела на дона Диего неожиданно благоприятное воздействие. Он бросил карты и выпивку, все вечера проводил там же, где и Валери, а днем стал читать те книги, которые она ему давала. Его мать, донья Мария, не могла нарадоваться на такие перемены в ее старшем сыне, но не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы предвидеть дальнейшее развитие событий.
Донья Мария Медино была женщиной весьма умной и опытной. Она давно составила мнение о Валери де Флуа, и некоторое время пыталась открыть своем младшему сыну глаза на поведение этой француженки. Однако из этого ничего не вышло. Она уже смирилась с тем, что придется принять в семью эту женщину, как жену младшего сына, когда неожиданно в нее влюбился Диего. Донья Мария весьма скептически относилась к Диего и всегда любила Хуана, тем более, что влияние Валери де Флуа на Диего было весьма положительным, а Хуан просто терял от нее голову. Выбор доньи Марии был совершенно логичен и понятен. Она во что бы то ни стало решила женить на ней Диего.
Вмешавшись в интригу, донья Мария напортила все еще больше. Она стала сводить Диего и Валери, сажала их рядом на обедах, ставила в пару, открывающую бал, отправляла Диего провожать Валери до кареты, приглашала ее на разные семейные праздники, где опять же сводила ее в пару с Диего. Донья Мария сделала все, чтобы Хуан наконец-то очнулся и увидел, что Валери окружена толпой поклонников, и самый главный его соперник — его собственный брат.
Валери подыгрывала донье Марии. Она не сопротивлялась, и даже сама стала предпочитать общество дона Диего обществу дона Хуана. Ей нравилась эта игра. Ей нравилось, что дон Диего стал совсем не таким, каким был раньше. Он все же проснулся, увидел окружающий мир, и стал осматриваться и искать свое место в этом новом мире. Валери помогала ему, показывала разные интересные места и давала книги, которые могли заинтересовать его. Неожиданно дон Диего увлекся музыкой, и они стали бывать на всех концертах, которые давали в Мадриде и ближайших к нему поместьях.
Донья Мария активно поддерживала Диего в его начинаниях и поощряла его ухаживания за Валери. Она поговорила с королем и тот пообещал предоставить ее младшему сыну дону Хуану хорошее место в Западных колониях, назначить его губернатором одного из островов и услать как можно быстрее после того, как дон Диего и Валери де Флуа объявят о помолвке. Через несколько лет его планировалось отозвать обратно в Мадрид и отправить с миссией в одну из европейских стран.
План был хорош. Но он держался на том, что Валери де Флуа окажется достаточно меркантильна и разумна для того, чтобы принять предложение дона Диего. Донье Марии и в голову не могло прийти, что Валери просто играет с доном Диего и его состояние ее совершенно не интересует.
Зато планы Валери весьма интересовали ее брата.
— Мадрид замер в ожидании, — сказал Филипп, когда они прогуливались по аллее в парке, наслаждаясь вечерней прохладой и легким ветерком, — все ждут, когда же миру явится наследница герцогства Медино.
Валери рассмеялась:
— Если ты имеешь в виду меня, то скорее всего никогда, — ответила Валери, — дон Диего никак не решится на предложение. А я никак не могу решить, хочется ли мне всю жизнь быть его мамочкой и удерживать его от игры и выпивки, но зато носить громкий титул.
Филипп усмехнулся:
— Но тебе все же надо кого-то выбрать. Ты отмахнулась от его брата, который тебе нравится, потому, что у него нет титула, а теперь не желаешь выйти и за наследника герцога Медино. Кто же тебе нужен, Валери?
Она пожала плечами.
— Не знаю. Я подумаю над предложением, если дон Диего мне его сделает. Но вряд ли соглашусь на него. Я бы скорее согласилась, предложи мне что-нибудь дон Хуан. С ним я хоть не умру со скуки, да и целуется он намного лучше.
— Неплохие качества для будущего мужа, — Филипп засмеялся, — ты уверена, что стать герцогиней Медино не важнее, чем иметь мужа, который умеет хорошо целоваться? Заведешь себе парочку любовников и будешь целоваться с ними сколько угодно.
Валери внимательно посмотрела на него.
— Но ты забыл, что говорила Майрут, — сказала она, — до замужества можно делать все, что угодно. Но нельзя изменять мужу, ведь тогда вся энергия будет уходить во вне, и все в семье будут несчастны и больны. Даже если муж никогда об изменах не узнает.
— Да-да, ты говорила что-то про сосуды.
— Семья это сосуд, который наполняется, когда женщина и мужчина живут в гармонии и любят друг друга в гармонии. Если они, особенно жена, смотрят на сторону, семья разрушается. И тогда происходит много неприятных вещей. Умирают дети, женщина не может родить ребенка, проявляются разные болезни. Вряд ли я захочу себе такой судьбы. Поэтому я должна быть уверена, что муж будет интересен мне, когда я не буду иметь возможности выбирать любого мужчину.
Отмахнувшись от нее, Филипп вернулся к интересующей его теме:
— Ты хочешь сказать, что выбираешь дона Хуана? — спросил он, — честно говоря, мне он
