– Сади! – раздалось у его уха, и этот скорбный возглас глубоко потряс его душу.
Это был голос Реции, или чувства обманывали его?
– Сади! – слышалось ему, и этот крик звучал как безнадежный крик разбитого сердца.
Он вскочил, взгляд его блуждал по салону и смежной оранжерее, но Реции нигде не было. Волнуемый разными чувствами, спешил он из дворца принцессы.
Реция упала в обморок при виде зрелища, на которое указал ей грек, заставив ее бросить взгляд на Сади и Рошану.
Это была ужасная ночь для несчастной; невольно вырвался из ее трепетных уст крик, который услышал Сади.
Затем она лишилась чувств.
Часть вторая
I
Кровавая невеста
В одной котловине, окруженной небольшими возвышенностями и несколькими крутыми горами, между городами Мединой и Бедром в Аравии находился лагерь, состоящий из больших палаток. Вокруг лагеря, который, по-видимому, принадлежал дикому племени, бродили лошади и верблюды, обгладывая последние скудные стебли травы на каменистой бесплодной почве.
Это не был лагерь мирного кочевого племени, что доказывало не только военное убранство верхушек палаток, увенчанных различными предметами добычи, отнятой у побежденных турецких солдат, но и расставленная по окрестным вершинам стража; всадники, похожие на конные статуи, резко выделялись на ясном небе. Лошадь и человек, казалось, так срослись между собою, что оба, сознавая важность их положения и назначения, не двигались с места. Стоя на вершине и беззаботно опустив поводья лошади, всадник пристально устремлял взгляд в пространство, которое он должен был охранять. Дальше, внизу, между выступами гор и в трещинах, вглядевшись попристальнее, можно было заметить такие же неподвижные фигуры. Белый плащ, закрывавший все тело с головы до ног, обличал в них арабов. Вблизи каждого свободно паслась лошадь, она стояла или бродила вокруг, следуя малейшему знаку своего хозяина.
Солнце уже спускалось за горизонт, покрывая все заревом вечерней зари, тени принимали исполинские формы, и вдали небо и холмы соединялись морем фиолетового цвета. На палатках, на склонах гор и на уродливых пальмах лежало то чудное, то лучезарное освещение, которое придает всему Востоку и Индии их своеобразный колорит.
Палатки были покрыты сшитыми кусками войлока из козьей шерсти, защищающими от дождя и солнца. Со всех сторон эти палатки были плотно закрыты и имели почти все около двадцати футов длины и десяти футов ширины; только одна из них была значительно больше; по лучшей материи и всему устройству ее было видно, что она принадлежала шейху или эмиру племени.
Перед этой палаткой сидел на верблюжьей шкуре вождь с длинной белой бородой. Сверх грубой бумажной рубашки на нем надет был кафтан и затканный золотом плащ, на ногах – красные башмаки. Голова его была обвита дорогой дамасской шалью. Задумчиво, почти мрачно смотрел он вдаль. Вдруг сидевший увидел бедуина, приближавшегося к палаткам. Пригнувшись к шее лошади, мчался он через ущелья гор. В одной руке держал он повод лошади, в другой – ружье. Казалось, будто длинный, укутанный в белый плащ предмет был привязан к лошади, так абсолютно закрывал плащ фигуру всадника.
Приблизившись к большой палатке эмира, он соскочил с лошади и подошел к князю племени бени-кавасов, который вел около двух тысяч ружей[13] против султанских солдат, из которых более четверти уже пало в битвах.
Молодой бедуин, преклонясь перед ним, положил правую руку на грудь.
– Я принес тебе важное извести, мудрый Гарун, тебе и твоей храброй дочери Солии! – сказал молодой воин. – Где теперь Кровавая Невеста?
Эмир Гарун откинул занавес палатки, внутренность которой была разделена ковром на две половины. В одной половине жил эмир с сыновьями Абу-Фарези и Абу-Барди, другую половину занимала его дочь Солия.
Эмир закричал сыновьям явиться к нему вместе с Солией. Явился только один.
– Абу-Фарези и Солия уехали, – сказал он, – посмотри туда, мне кажется, это они возвращаются!
– Да, это они, сестра твоя и брат, – отвечал старый эмир. – Эль-Омар, обожди с докладом!
Молодой араб, так же как и старый эмир и его сын, взглянул навстречу обоим всадникам, мчавшимся с быстротой ветра. Кто этого не знал, тот ни за что бы не заметил, что один из двух всадников была девушка, вооруженная по-мужски. Рядом с братом, Абу-Фарези, в белом полосатом плаще и в зеленой головной повязке, сидела она на своем стройном коне, одетая, подобно мужчинам, в шелковый кафтан под развевающимся плащом, на ногах у ней были желтые сапоги, а голова была обвита пестрой шалью. В руке держала она ружье, а за поясом, перехватывавшим ее шелковый кафтан, можно было заметить, когда она спрыгнула у палатки с лошади, воинское украшение, которое страшным образом оправдывало прозвище «Кровавая Невеста». Кроме пистолета и двух роскошных кинжалов, на поясе висела голова турецкого солдата на веревке, которая была продета через голову из одного уха в другое при помощи кинжала.
Вид этого победного трофея был ужасен! Черная, запекшаяся кровь прилипла к шее, к лицу и волосам головы и страшно выделялась на мертвенно-бледном лице. Кровью была забрызгана одежда Солии и запятнан дорогой шелковый кафтан – она, по-видимому, гордилась этими пятнами и этим трофеем. Вглядевшись вблизи в Солию, внимательный наблюдатель сразу бы узнал в ней девушку или же принял ее за безбородого юношу. У нее были правильные, но суровые черты лица, большие темные глаза и сильно развитый стан. Она презирала одежды и украшения женщин! Ни цветного покрывала на лице, ни серебряных колец в носу и ушах, ни серебряных обручей на шее и руках не носила она, ее украшениями были оружие и неприятельские головы, одну из которых она теперь положила к ногам отца, причем не дрогнул ни один мускул ее как бы высеченного из мрамора лица.
Эль-Омар, молодой араб, почтительно преклонился перед нею – она не обратила на это никакого внимания.
Эмир глядел на окровавленную голову.
– Мы встретили неприятельского караульного, – сказала Кровавая Невеста, – вот я принесла тебе его голову, отец!
– Солия выстрелила в него с лошади, это был новоприезжий башибузук, – прибавил Абу-Фарези, один из братьев Кровавой Невесты, в то время как другой приподнял привязанную к веревке голову и рассматривал ее. – Лошадь бросилась в сторону и потащила за собой полумертвого врага, и мы последовали за ним, наконец Солии удалось саблей отделить голову от туловища, и голову она взяла себе, а туловище принесет лошадь в неприятельский лагерь!
