Читаем без скачивания Как сделать детектив - Хорхе Борхес

Итак, что касается социальных аспектов, то в течение полувека — с 1890 года и далее — детективная проза предлагала читателям оптимистическую модель мира, где лица, посягавшие на установленный порядок вещей, неизбежно выводились на чистую воду и подлежали наказанию. Единственным персонажем, которому позволялось щеголять интеллектом, был агент Общества, детектив. По обычным меркам (то есть понятиям читателей) он мог быть эксцентричным, чудаковатым, даже на первый взгляд глуповатым, но его эрудиция была огромна, и на практике он оказывался поистине всеведущим. Чаще всего это был сыщик-любитель, ибо читателю в таком случае было легче отождествлять себя с ним и ставить себя на его место, и ему одному позволялось в определенных ситуациях возвышаться над законом и совершать поступки, за которые человек менее привилегированный понес бы наказание. Неуважение к законам, порой выказываемое детективом, только на первый взгляд вступало в противоречие с всеобщей симпатией к миру порядка. За неукоснительной приверженностью к жестко иерархическому обществу викторианского и эдварианского периода порой скрывались немалые опасения относительно возможного ниспровержения существующего порядка — прежде всего анархистами. Те, кто причислял себя к таковым во Франции и Америке рубежа столетий, выступали за «пропаганду делом», что нашло свое отражение в убийствах президентов Карно и Маккинли, а также в других многочисленных террористических актах, целью которых было уничтожение собственности и собственников. Барбара Тачмен в «Гордой башне» с полным основанием писала, что подобные акции вселяли ужас в представителей привилегированных классов во всем мире. Казалось, что машина правосудия теряет свою эффективность, когда вынуждена иметь дело с людьми типа Эмиля Анри, французского анархиста, сказавшего: «Мы несем смерть и сами не боимся ее принять».

(Устраненный и слегка бесчеловечный детектив-суперинтеллектуал вроде Холмса, время от времени преступавший границы закона, приобретал особую притягательность на фоне зловещих фигур анархистов, ибо выступал в роли спасителя общества. Он совершал незаконные поступки во имя благих целей, он был «одним из нас». Проницательный французский критик Пьер Нор дон отмечал, что весь цикл историй о Шерлоке Холмсе «обращен к привилегированному большинству, играет на их боязни социальных потрясений и в то же время благодаря образу Шерлока Холмса и всего того, что он отстаивает, успокаивает этих читателей». Это суждение справедливо применительно к британскому обществу, сильному, процветавшему, с отчетливыми границами между классами, но в Америке и Европе криминальная литература прежде всего апеллировала к тем относительно немногим, кто был кровно заинтересован в сохранении достигнутого положения в обществе. Поэтому типичные детективы того времени были на удивление далеки от чреватой насилием повседневности и вовсе не выступали, как полагали некоторые, суррогатным утолением жестоких импульсов человеческой натуры. Жертва, убийство, расследование — все это носило ритуальный характер. В конечном итоге жанр утверждал незыблемость социальной системы, а также неизбежность, с которой карался злоумышленник.

Природа и пафос криминальной литературы мало изменились в период между двумя мировыми войнами, зато сильно изменились взаимоотношения детектива и повседневной реальности. В период до 1914 года обстановка, в которой разворачивалось действие детективов, в общем-то, соответствовала действительности. По-прежнему существовали большие загородные особняки, куда прибывали с долгими визитами друзья и родственники, предававшиеся там таким невинным развлечениям, как охота и рыбалка, где хватало слуг и было множество комнат, в том числе и библиотека с традиционным покойником. Годы депрессии сильно подорвали этот уютный мир, вовсе прекративший свое существование после 1939 года, но сочинители детективов делали вид, что он по-прежнему существует. В какой-то степени все детективные сюжеты основаны на условностях, но фантазия писателей слабела по мере того, как исчезала питательная среда. По-прежнему находятся читатели, которые, подобно Одену, не мыслят детективов, действие которых не разворачивалось бы в деревенской обстановке, причем не в сегодняшней повседневности, а в прошлом; но в целом такого рода произведения все менее и менее успешно выполняют свои социальные функции. Читателям все труднее и труднее принять старые правила игры. К концу второй мировой войны оптимистические заверения, содержавшиеся в детективах классического образца, стали в высшей степени неубедительными. Социальная и религиозная структура изменилась настолько, что исходные посылки детектива порой выглядели просто абсурдно. Невозможно было долее делать вид, что действительность продолжала оставаться стабильной. Детектив с его узким кругом подозреваемых и жесткой системой правил всегда был чем-то вроде сказки, но смысл и удовольствие от последней как раз заключается в том, что при определенной работе воображения ее можно представить себе как нечто взаправдашнее. Но в послевоенном мире детектив из сказки превратился в нелепицу. В Америке, где классовая структура никогда не отличалась незыблемостью, канон был сломан гораздо раньше, чем в Англии, Хемметтом и его последователями.

Возможно, что реакция Простых Читателей может быть выражена фразой: «Так вот, значит, почему мы читаем истории о преступлениях! А мы-то думали, что это просто скуки ради!» Это вполне естественная реакция, но даже Простые Читатели и Читательницы должны понимать, что в удовольствии, которое они получают от некоторых видов развлечения, есть своя социальная и эмоциональная подоплека. Осознав причины популярности определенных видов литературы, рассмотрев изменения внутри их, мы сможем узнать кое-что новое и о литературе, и о самих себе.

Детектив превратился в криминальный роман. Эта мысль нуждается не столько в оправдании, сколько в четком выражении. Сопоставление основных признаков этих двух направлений поможет понять, что перед нами отнюдь не один и тот же товар с разными этикетками.

Детектив: Основан на обмане, который может быть механического (запертая комната) или словесного (сбивающие с толку реплики) свойства, может иметь отношение к судебной медицине (яды, группы крови, фальшивые следы) или к баллистике. Повествование движется от этого обмана к его разгадке, каковая является кульминацией всего повествования и поискам которой подчинены все линии сюжета.

Криминальный роман: Основан на психологии персонажей (например, что могло заставить А. убить Б.?) или на ситуации, которая не может не закончиться вспышкой насилия. Часто вопрос ставится таким образом: «Действительно ли А. убил Б. и если это так, то что с ним будет?» К ответу на этот вопрос и устремлено движение сюжета.

Детектив: Может быть как профессионалом, так и любителем и в качестве последнего может быть главой частного детективного агентства или волей случая оказываться причастным к расследованию преступления. Всегда находится в центре действия, чаще всего является главным героем и обычно отличается повышенной наблюдательностью, замечая вещи, ускользнувшие от внимания других.

Криминальный роман: Часто вообще отсутствует. Время от времени фигура такого детектива объединяет целый повествовательный цикл, но он крайне редко выступает в роли блестяще функционирующей интеллектуальной машины. Обычно в центре сюжета оказывается человек, с которым «что-то происходит».

Детектив: Если преступление — убийство (как чаще всего и бывает), метод порой неясен или умышленно сбивает с толку (так, оказывается, что жертва на самом деле была не застрелена, а отравлена). Иногда метод убийства отличается удивительной изобретательностью (особенно в вариациях на тему запертой комнаты) и вызывает всеобщее недоумение (так происходит, когда все ели и пили совершенно одно и то же, но кто-то один оказался отравлен).

Криминальный роман: Обычно самый заурядный, редко играет сколько-нибудь серьезную роль. Иногда связан с проблемой баллистики, но сложные механические приспособления практически не используются никогда.

Детектив: Важнейший элемент сюжета. Их бывает порядка дюжины. Их значение может быть прокомментировано сыщиком в подходящем месте книги, иногда процесс дедукции предоставляется читателю.

Криминальный роман: Нередко «улик» в традиционном смысле слова вообще нет.

Детектив: Только сыщик обрисован достаточно подробно. В остальном индивидуализация носит поверхностный характер, особенно после того, как преступление совершено и люди играют в сюжете подчиненную роль.