Часть вещей из него вывалилось на снег: нижнее бельë, сорочка и пароча книг.
Софи поджала губу от стыда, но ещё больше её бесило, что всё это видит Ривка. Мальчик в ермолке всё-таки не выдержал и подбежал помочь, присев рядом на корточки.
— Ицхак, я не поняла, ты что делаешь?
— Нельзя же так, — запротестовал он, глядя, как расширились ноздри его сестры.
Сейчас она вела себя нетипично. Его только зарождающееся мужское естество было против недостойного поведения.
— Я сама, спасибо. Иди, а то ругать будут, — чуть тише сказала Софи, сдерживая слёзы, и вытерла быстро глаза плечом.
Однако черноволосая хозяйка зачаровального дома спустилась к своей сопернице и коснулась плеча, когда та уже собиралась уходить.
— Что ещё?
— Погоди, — Ривка вдруг осознала, что поступает неправильно и ей стало стыдно, но она не могла найти нужных слов, чтобы выразить свои чувства и потому только потупила взгляд.
Внезапная встреча с Софи выбила её из колеи и заставила бороться за своё счастье любыми средствами. Даже ценой собственного доброго имени.
— Так я и думала, — гордо подняла голову блондинка и насмешливо посмотрела на любовницу Артёма. — Хочу чтоб ты знала, трудяга ты наша, пока ты дрыхнешь, утром у Артёма приступы.
— Что? — удивлённо подняла глаза Ривка.
— Всё, значит, о нём знаешь? Любишь, ну-ну, — фыркнула Софи и потащила свой чемодан на другой конец дороги. — Извозчик!
— Нет-нет, погоди, что ты имеешь в виду, что у него за приступы? Он что чем-то болен? — забегая вперёд по снегу, взволнованно спросила Ривка.
Она пригибалась, чтобы посмотреть в глаза девушке, но та победоносно попросила остановившегося кучера затащить её чемодан на козлы, а сама занесла ногу на подножку.
— Может быть.
— Ты… я… — запинаясь, лепетала Ривка и ухватилась за рукав Софи, но та резко одёрнула его на себя, и запрыгнула внутрь, оставив упавшую и без верхней одежды соперницу смотреть вслед удаляющейся кибитке.
— Почему он мне не сказал?
* * *
г. Москва.
Когда нас отпустили с подпиской о невыезде, первым делом я приказал своей теневой помощнице-змее подобрать ценный груз из закромов канализации и доставить в наспех снятую комнату «Английского двора» в центре Москвы. Гостиница в это время года на удивление пустовала.
— Да уж, матушка за такие шторы душу бы продала, — прокомментировал Олег внутреннее убранство просторного артëмовского номера. — Но и мы, чай, не последние люди. С такими-то деньжищами всё возможно, — усмехаясь, произнёс он и плюхнулся на широкую кровать, на которую мы вытряхнули из всех сумок горы ассигнаций.
Близнецы, дурачась, кидали друг в друга пачками денег, а в остальном все были уставшими и не испытывали какой-то особенной радости по поводу внезапного обогащения. Ну нашли восемнадцать миллионов, что теперь кричать об этом на каждом углу? Аничков и вовсем махнул рукой, отправившись к себе спать, с ним ушли и Маэстро с Джоном.
— Я тебе тут нужен? — спросил меня Ломоносов и когда я покачал головой тот тоже ушёл.
После нашего разговора тет-а-тет он выглядел немного подавленным за свою слабость. К вопросу с Клирикросом я себе пообещал ещё вернуться, но сейчас надо было вести себя тихо, чтобы нас отпустили из столицы. Расследование о поимке «освободителей» раскручивалось полным ходом.
«Недели две промурыжат, эх…»
Шпики из канцелярии в связке с московской полицией вылавливали остатки революционеров, пока те не затихарились. Весть, что Хитровский гостиный двор штурмовали ночью не смаковал только ленивый. Зеваки рассказывали про горы обгорелых трупов и другие ужасы, что краем глаза успели увидеть.
— А эти штуки тебе зачем? — спросил меня Дмитрий, когда пикировка деньгами закончилась и оба брата принялись собирать разбросанные пачки.
— Отдам одному знакомому иллюзионисту.
— О как, — заинтересовался Никита, вытаскивая из-под кровати закатившиеся ценные бумажки. — И кто же он, если не секрет?
— Не секрет, — взяв в руки шестерёнку, ответил я. — Это наш Феликс.
— Да ну? — недоверчиво переспросил близнец. — Мне показалось он в магии вообще ни бум-бум.
— А я сразу догадался, что с ним что-то не так, — встрял Дмитрий.
— Звизди больше, подпевала, — отмахнулся от него брат. — Я думал он только в алхимии соображает.
— У него много талантов, — расплывчато подытожил я и положил артефакт обратно, чуйка подсказывала, что не стоит их ковырять вот так в одной куче.
«Ещё ненароком разнесёт всю гостиницу. Пусть с ними Феликс возится, может, что путёвого придумает».
Для себя я решил освоить магию иллюзий ровно настолько, чтобы уметь скрывать свой биологический след от некромантов. В остальном это враги должны от меня прятаться, а не наоборот. Тратить драгоценные процентили на магию мошенников у меня не было большого желания. Её потенциал для меня заканчивался на элементе скрытности.
Сами по себе эти шестерёнки были хитроумно напитаны маной. Видимо, среди бунтовщиков был талантливый зачаровальщик. Мастером его язык не повернётся назвать, но своё нехитрое дело он сумел сделать.
«Освоил рунические иллюзии, моё уважение».
Процентилей пять не больше. Очевидно это был тот самый фальшивый «божок». Рекрутер из него идеальный, но полностью полагаться только на своих людей — такое себе. Лидер должен быть символом, что-то из себя представлять. Это как мне видится.
Со временем все ребята разошлись по своим комнатам: я не поскупился и снял всё самое лучшее. Остались только Барятинские.
— Сколько думаешь отцу переслать? — спросил меня Олег, помогая запаковывать наличные обратно в сумки.
— Миллиона три.
— Что-то слабовато, братец, — возразил Дмитрий и близнец с ним согласился.
— Хочу себе дом в Вологде прикупить.
— Правильно, не дело это у своей женщины по углам мыкаться, — одобрил Олег и покровительственно положил мне руку на плечо. — Заслужил. Или кто-то против? — деланно грозно посмотрел он на Никиту с Дмитрием.
— Ну если чуть-чуть поделится, то и мы не против, — почесал щёку один из них.
— Ха-ха-ха! — громогласно засмеялся Олег и ещё крепче обнял меня. — Может, это… по стопочке? — погладил он шею и подмигнул. — Дело доброе, отметить бы.
Я хотел было отказаться, но потом подумал, а почему бы и нет? Делать нам особо нечего, пока ждём императорского дозволения на выезд. Я дал добро, но у этого решения была и другая подоплёка.
— Вот и хорошо, — расплылся в
