свой хлеб, рассказывая о плюсах и минусах приобретаемой недвижимости, о ценах, да и вообще Феликс в Вологде времени зря не терял. Хорошо освоился.
С ним даже поздоровалось по пути несколько человек. Олег состроил такую рожу, мол, «а ну понятно» и вопросы о компетенциях бывшего мошенника отпали сами собой.
Кучер доставил нас к огороженной трёхэтажной усадьбе с вместительным двором и различными вспомогательными постройками. Как выяснилось еë продавал через поверенного старый дворянский род, пожелавший остаться анонимным.
По словам седовласого приказчика, что к нам присоединился при обходе, его бывшие хозяева покинули Российскую империю: в этом и причина продажи, избавляются от активов.
— О цене мы уже договорились, Артём Борисович. Сбивал как температуру малолетней дочери, по всей строгости и с личным радением, — прошептал мне на ухо Феликс, когда мы остались втроём, чтобы подумать.
— У тебя же нет дочери?
— Ну я и говорю, как если бы была своя родная кровинушка…
Честно, мне всё нравилось, правда был существенный нюанс. Мебель внутри отвратительно сохранилась, а многие сараи и домик для слуг требовали ремонта.
Плюс всё заросло колючими кустами шиповника, то тут то там природа разбросала засохшие скелеты лебеды и осоты, а между ними серебрился ранний иней. Всё это подкреплялось миллионами пожухлых сорняков, так что весной тут будет работы непочатый край.
— Ну за пятнадцать-то миллионов дешевле не найдёте, ваше благородие. Как для себя искал, честное слово!
— Что, змей искуситель, за комиссионные свои трясёшься? — спросил его подошедший Олег, поскрипев ногами по снегу.
Он гулял туда сюда, любуясь видами и краем уха слушал наш разговор.
— У нас с Артёмом Борисовичем сугубо идейные отношения, — оскорбился Чепухарь, поправляя рукав своего фиолетового пальто.
— Ой-ой, ну святой человек не иначе, ха-ха-ха, — громогласно рассмеялся брат.
Феликс обиделся и не разговаривал с ним до конца осмотра, впрочем Олегу было всё равно. Видно, что он поддержит любой мой выбор, просто хотел поучаствовать в жизни брата.
— Берём, — ответил я, пожав руку поверенному, и передал того Феликсу, возиться с бумажками не особо хотелось. Только ключи забрал.
— Теперь куда? — выдыхая пар изо рта, спросил старший брат.
— Перекусим, — сказал я, немного подумав. — Знаю недалеко отличный ресторан.
— Это я всегда за, — пробасил Олег.
Он с близнецами планировал задержаться на пару дней в гостях, а потом все братья отправятся к своим дружинам на передний край в Воркуту.
Нам принесли на первое добротный мясной супчик, с которым мы управились в считанные минуты. А пока ждали перепелов, я передал ему заранее приготовленный чек.
— Что это? — непонимающе спросил тот, уставившись на бумажку.
— Твоя доля, что же ещё?
Брат нахмурил лоб и медленно положил еë на стол.
— Ты чего?
— Обидеть меня хочешь?
— Нет же, наоборот, это подарок.
— Артём, — тяжело вздохнул он и откинулся на стуле, изучая с той братской любовью с которой старшие смотрят на младших. — Я тебя об этом не просил.
— Да, это моя инициатива…
— Засунь свою инициативу знаешь куда? — перебил он меня грозно. — Чтобы я этого дерьма больше не видел, понял?
— Ты отвечаешь не только за себя, — намекнул я ему про дружину и заставил Олега сощуриться.
— Ты думаешь я не знаю цену деньгам? Или ты хочешь сказать, что моё слово ничего не стоит?
— Тогда забудем, — я разорвал чек на куски и положил на край стола.
— Я угостил всех, потому что САМ этого захотел, понял? Заработаю ещё, не твоя забота, — он опрокинул в себя стакан с горячительным и занюхнул солёным огурцом. — Совсем молодняк обнаглел, ни во что не ставит, — и захрустел.
— Ладно проехали.
— Хороший ты малый, Артёмка, и брат, и воевода, — добавил он и потрепал меня по плечу.
Я уже привык к его круглосуточному перегару, так что слабо улыбнулся, но моё внимание привлекло другое.
У порога мял шапку худой мужичок без переднего зуба и с оторванной мочкой левого уха. Он внимательно осматривал помещение, пока не встретился со мной взглядом. Я показал официанту, что это ко мне, и купца пропустили. Заведение отличалось строгостью нравов, простолюдинов здесь не жаловали.
— Привет Юра, знакомься — этой мой брат Олег, — представил я его здоровяку. — Олег — это Юра Пичуга, мой… Наш семейный купец в Бастионе.
Олег смерил трусливо озиравшегося торгаша безразличным взглядом и молча кивнул, принявшись за перепелов. Я же выслушал сбивчивый доклад своего человека и с каждым словом чувствовал, как на сердце тяжелеет.
— Не добрую же ты весть принёс, — подытожил я его рассказ и отложил в сторону столовые приборы, не до еды стало. — Он всё ещё ждёт? — переспросил я бывшего контрабандиста.
— Да.
— Веди. Прости Олег, семейный обед придётся отложить.
— Да без проблем, я тоже с тобой, — дожёвывая жареную птицу, проговорил брат, а потом засунул бутылку анисовки за пазуху и оделся на ходу.
Юра быстро прознал о моём приезде, потому приехал в своей упряжке. Спустя час мы уже мчались за пределы Вологды к лесам, стараясь объезжать редкие сугробы, чтобы не застрять. Переходить на сани пока рано, но зима уже чувствовалась.
Вскоре мы въехали в когда-то опасную для путников чащобу и нас встретил сторожевой мортикант, посланный Терехом. Он беспрекословно остался сторожить наш транспорт и удостоился от Олега изучающего взгляда.
Брат и сам был любителем победокурить с дружиной, пропадая в подобной местности сутками, но здесь поблизости не было спасительных зелёных хуторов.
На третьем поясе они редкое явление. Потому Олег быстро протрезвел и держал ухо востро. Многолетний опыт подсказывал — одна ошибка и ты труп.
— Здесь всё зачистили, — успокоил я его. — Да и нет никого поблизости.
— Чёрт, каждый раз забываю, что ты у нас некромантушка, — с облегчением сказал он, расстëгивая верхние пуговицы пальто.
Где бы он ни находился, Олегу всегда было жарко. Несмотря на мои слова, брат всë равно по привычке контролировал периметр зорким командирским взглядом на протяжении всего пути.
— Терех! — закричал я ещё на подходе.
Рядом закопошились мортиканты в меховой одежде, вылезая из насиженных землянок. Пичуга поработал над обеспечением экипировкой на славу.
Полукругом шустро выстроилось двадцать полумёртвых магов и из их рядов, высоко подняв голову, вышел Терентий Пронский.
— Да мой
