Египетский комендант крепости сдаваться не собирался. Он выгнал из города всех жителей-христиан, загородил бойницы башен тюками с хлопком и сеном, отравил все колодцы вокруг города и приказал забрасывать осаждавших просмоленными бочонками с воском и серой, оборачивая их в горящие тряпки. Кипящее масло и жир потоками лились с Иерусалимских стен. Но ничто уже не могло остановить великого Готфрида и его соратников. Они были так близки к цели! Души всех не доживших до святого дня вставали воедино с ними в строй и удесятеряли силы крестоносцев. Со второго приступа Иерусалим пал. Рыцари Христа ворвались на его улицы. Отряды Боэмунда Тарентского и Готфрида Арденнского устремились к центру Иерусалима, сжигая и уничтожая все живое на своем пути. Реки крови струились по улочкам древнего города.
Вскоре пред рыцарями предстала во всей своей трагической красе, озаренная сполохами пожаров, величественная мечеть Халифа Омара, Аль-Акса, Храм царя Соломона. Около десятка тысяч отборных арабских воинов засели внутри нее и стойко держали круговую оборону. Жестокое сражение продолжалось несколько дней, не утихая ни на минуту, даже тогда, когда весь остальной город уже окончательно сдался, и комендант крепости, наместник султана, Ифтикар-ад-Даул, передал крестоносцам ключи от Иерусалима. Мечеть Аль-Акса не покорялась. На месте гибели принцессы Масары кипела битва, равной которой не видел свет. Кровь доходила до колен всадников и до уздечек их коней. Христиане молились, становясь на колени прямо в кровавые лужи и втыкая вместо крестов в трупы, устилавшие улицы, свои окровавленные мечи, и снова шли в бой. Мечеть десятки раз переходила из рук в руки. Наконец, когда почти вся крестоносная сила встала под стенами мечети, и последний арабский шахид, заколов себя, закрыл глаза на ее просоленных кровью персидских коврах, рыцари смогли войти в храм.
Первым ворвался в мечеть бесстрашный Танкред. Его взору предстала ужасающая картина. В богато убранном зале негде было поставить ногу от трупов. Сарацины, пронзенные стрелами, с разбитыми о камень головами, заколотые кинжалами, грудами лежали друг на друге. Горы отрубленных голов, рук, ног, перерубленных тел возвышались гниющими кручами по всему зданию. А под самым куполом мечети начинал разгораться пожар. Шагая по трупам, Танкред прошел в самый центр храма и вдруг увидел, что под телами убитых, в протоках почерневшей крови… мерцают драгоценные камни. Их много, десятки, сотни… Мириады и мириады четырехгранных и шестигранных звезд. Сердце юного рыцаря замерло. Вот он, тот миг, ради которого он пошел на Восток, ради которого столько вынес, ради которого не жалел себя и никого не жалел, даже своих сподвижников. Вот оно — Богатство! Вот она — Власть! Опасаясь, как бы подоспевшие товарищи не оспорили у него добычу, Танкред начал лихорадочно разбрасывать разлагающиеся трупы, так что соорудил из них почти Вавилонскую башню посреди зала. Мертвые глазницы погибших воинов Магомета неподвижно взирали, как молодой христианин сгребал со всех сторон к себе вместе с их кровью драгоценные каменья и выкладывал их на свой рыцарский плащ со святым крестом.
Только собрав все сокровища вместе, Танкред заметил, что все камни странным образом имеют один цвет — цвет крови и… просто пожирают кровь, впитывают ее в себя, даже сквозь его плащ. Но решив, что от усталости и возбуждения ему просто почудилась нелепица, Танкред не стал задумываться об этом. Да и времени у него не было.
На пороге мечети показались Великий Готфрид и его воины. Благоверный и богобоязненный герцог Арденн, причисленный позже к сонму святых христианской церкви, сарацинскими «побрякушками» побрезговал. Не ради них пришел он в Иерусалим, а чтобы Гроб Господень освободить от неверных. Добыча его не интересовала. А вот сребролюбивый дядя Танкреда играть в благородство не стал. Как сеньор он потребовал от племянника разделить с ним сокровища. И скрепя сердце, Танкреду пришлось отдать герцогу Тарента его долю.
Сбылась заветная мечта многих поколений христиан — мечами победителей Иисусова вера возвратилась на Святую Землю. Освобожденный Иерусалим стал франкским королевством под мудрым правлением великого Готфрида.
Юный рыцарь Танкред завоевал Галилею и провозгласил себя князем Галилейским. Но недолго пришлось ему повластвовать над своими новыми землями. Черная зависть точила сердце его дяди, герцога Та-рента. Не мог смириться он, что из-за сарацинских каменьев стал нищий племянник теперь богаче его самого. Виду Боэмунд не показывал, но план свой лелеял. Четыре года спустя после освобождения Иерусалима полный сил и здоровья двадцатипятилетний рыцарь Танкред внезапно заболел неизвестной болезнью, и промучившись с месяц, умер. Боэмунд Тарентский оплакал племянника и прибрал его владения в Тивериаде, а заодно и не доставшуюся ему часть драгоценных сокровищ из мечети Аль-Акса.
И снова потянулись чередой годы. Исламские султаны не смирились и не желали отступиться от Иерусалима. Битвы с сарацинами продолжались. Сотни раз возвещал Иерусалимский набат о нашествии неверных, и Древо Животворящего Креста предшествовало выступающим в поход воинам. Умер Великий Готфрид. На трон вступил его зять Балдуин. Раймунд Тулузский завоевал Бейрут, Тир, Сайду, расширив владения королевства. После семилетней осады пал Триполи.
Когда радостная весть об освобождении Иерусалима прокатилась по Европе, множество паломников из разных концов ее потянулись в священный город поклониться Гробу Иисуса Христа. Но труден был их путь по пустыням и скалам, под постоянными ударами мусульманских воинов, налетавших, как буря, сеявших смерть и исчезавших скоро, будто призраки в песках. Немногим удавалось достичь заветных врат города. И некому было защитить пилигримов в пути. Некому позаботиться о тех, кто болен и беден. Некому подать чашку горячей похлебки вдали от родного очага. А вскоре и некому стало защищать Иерусалим, так как многие европейские сеньоры, устав от войны, потянулись назад, за море, к родным своим прохладным берегам.
Обеспокоенные опасностями, сопровождающими путников в дороге, а также вновь нависшей над Иерусалимом угрозой мусульманской осады, восемь рыцарей, мелких владетелей из Шампани и Фландрии, поклялись посвятить свою жизнь сопровождению и охране благочестивых людей, направляющихся на поклонение в святые места, и разделить с Иерусалимом его судьбу, какой бы она ни была. Они выбрали из своих рядов предводителя и нарекли его «Великим Магистром». Им стал небогатый рыцарь из Шампани, сир Гуго де Пайен. Так явился на Святой Земле образ воина-монаха, как воплощение высшего идеала Христовой веры, порывающий со всем, что знал христианский мир до того, и возносящий рыцаря до уровня монашеской чистоты. Гордый своей силой, воин был призван служить слабым и больным. Монах с мечом на боку и копьем в руке, не ожидая заступничества власть имущих, сам шел в бой, чтобы служить Небесному Царю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
