соленые струи. Ожидаю, что меня вырвет, но в тот момент, когда я пробую его, то понимаю, что это он. Мой Эмерсон, и я хочу его полностью. Я люблю в нем все.
И когда он заполняет мое горло, я, прежде чем оторваться, жадно сглатываю. Нити спермы висят мостиком между его членом и моими губами. Эмерсон отодвигается в сторону, давая воде все это смыть. Затем меня резко поднимают с колен и прижимают к стене.
Его рука у меня под подбородком, поднимает мое лицо, заставляя меня посмотреть ему в глаза.
– Это была фантастика, – говорит он, целуя меня. Я пытаюсь оттолкнуть его из страха, что он все еще может почувствовать себя на моем языке, но он не дает мне сделать это. Его рот жадно впивается в мой. Когда же Эмерсон отстраняется от нашего поцелуя, то с убежденностью в голосе заявляет: – Стоит мне подумать, что фантастичнее не бывает, как – бац! – ты это делаешь. Ты продолжаешь меня удивлять, Шарлотта. И не только сексом. Ты само совершенство, и я хочу сохранить тебя навсегда.
Я, приоткрыв рот, смотрю на него, уверенная, что это оно. Тот самый момент, когда он наконец скажет мне, он ставит на первое место меня и расскажет все Бо, чтобы мы могли быть вместе по-настоящему. Долго-долго.
Но он зарывается лицом мне в шею и бормочет:
– Боже, если бы я только мог.
И вся надежда и весь восторг идут прахом.
Правило 30:
Дайте ей все – она может это взять
Эмерсон
– Мне слегка стыдно за себя, что это заняло у меня так много времени, – говорит Гаррет, входя в служебный кабинет клуба, где я просматриваю цифры за прошлый вечер.
– Что именно? – спрашиваю я, не поднимая глаз.
– Найти твою новую девушку в интернете.
Что ж, это привлекает мое внимание. Я резко поднимаю голову, глядя на моего партнера. Тот протягивает мне свой телефон, открытый на странице Шарлотты в Инстаграме [13]. Даже не нужно далеко прокручивать, чтобы найти снимки, где она вместе с Бо. По понятным причинам там нет ни одной моей фотографии, но это все равно действует на нервы.
Я молча рассматриваю фотографии, ожидая, что Гаррет сейчас скажет.
– Не мне тебя осуждать, – говорит он и кладет телефон в карман.
– Это хорошо, – холодно отвечаю я.
– Почему ты мне не сказал?
Заметив на его лице обиженное выражение, я чувствую вину, которую должен был испытать еще недели назад.
– Никто не должен был знать.
Он усмехается.
– Ты вчера сам себя выдал, когда вступил в эту торговую войну с Кейдом и утащил ее со сцены, как пещерный человек.
– Сам знаю, – ворчу я. – Но мне не нужно, чтобы все знали о ее связи с Бо, поэтому, если бы мы могли сохранить это в тайне…
– Резонно, – говорит Гаррет, поднимая руки. Он проходит дальше в кабинет и садится в кресло, и я знаю: он не собирается бросать эту тему. – Итак, я полагаю, ты не хотел, чтобы это произошло.
– Конечно, нет.
Я откидываюсь на спинку кресла. Буду честен… приятно наконец рассказать кому-то об этом, по крайней мере, Гаррету. Мне не нужно, чтобы остальные знали, но не иметь возможности поговорить с лучшим другом было нелегко. Особенно в последние две недели, когда мои чувства к бывшей девушке моего сына стали еще более сложными.
Вчера я наломал дров. Утратил самоконтроль, а когда я с Шарлоттой, мне кажется, я могу говорить что угодно, а это опасно, потому что внезапно я заявил ей, что хочу трахать ее до конца своих дней.
Она, должно быть, думает, что я сумасшедший. Сначала я говорю, что это временно. Затем начинаю появляться на ее семейных мероприятиях и прошу ее приезжать ко мне по выходным. Даже сегодня я заставляю себя работать, лишь бы не слать ей сообщения.
– Так что же случилось?
– Они с Бо расстались. Однажды она пришла забрать залог за их квартиру, который я подписал за него. Я принял ее за одну из девушек, которых ты присылал мне.
– Уф, – говорит он с гримасой.
– Ага.
Я на мгновение умолкаю, вспоминая тот день, когда впервые увидел ее в своем кабинете, то, как она упала на колени, и я в тот момент понял, что это нечто другое. Всего за пять секунд я осознал, что она создана для меня.
– Я предложил ей работу. Четко дал понять, что это обычная секретарская работа, но потом… Я одну за другой пересек каждую маленькую черту, пока две недели назад мы не начали трахаться.
– Боже.
– Я знаю…
– Я полагаю, Бо понятия не имеет.
– Он до сих пор со мной не разговаривает, но я буду честен… после того, как все началось с Шарлоттой, я звонил ему не так часто.
Гаррет в упор смотрит на меня. В конце концов я отвожу глаза и вновь прокручиваю всю эту чушь у себя в голове. Как я это допустил? Я старался быть таким осторожным. Установил для себя строгие правила, но из-за Шарлотты сам же нарушил их.
Когда я наконец смотрю на Гаррета, в его лице больше сочувствия, чем осуждения.
– Что, черт возьми, со мной не так?
– Не думаю, что с тобой что-то не так.
– Но…
– Но… – Он ерзает на стуле. – Я вижу, что она тебе очень нравится. Может, даже больше, чем просто нравится?
Я не собираюсь на это отвечать. Облачив эту мысль в слова, я многим рискую. Уверовав, что вся эта история с Шарлоттой – нечто большее, чем спутанные эмоции и горячий секс, я влипну гораздо серьезнее, чем предполагал.
Тру лоб.
– Она мне нравится. Я имею в виду… ты ее видел.
Он кивает, невысказанные слова отчетливо читаются на его губах.
– Что это за выражение лица?
После минутного раздумья Гаррет вздыхает и наклоняется вперед.
– Эмерсон, я знаю тебя больше десяти лет. Я видел тебя со многими девушками. Все они были прекрасны. Это другое.
– Знаю, но ничего не могу с этим поделать.
Я не в силах скрыть легкое разочарование в своем голосе. Гаррет указывает на очевидное, но не видит проблемы. Это не так просто, как взять и признать, что у меня к Шарлотте серьезные чувства, потому что, несмотря ни на что, я не могу сделать ее своей.
– Почему нет?
Я должен дать другу минуту подумать, потому что он еще не отец и понятия не имеет, каково это. Это мучение, борьба с мыслью потерять сына навсегда.
– Потому
