меня, проводит пальцами по моим складкам. Не могу сказать, тверд ли его член, и я продолжаю украдкой подглядывать. Я уже знаю: сегодня все будет мучительно долго, но в самом конце, когда он наконец трахнет меня, ожидание будет того стоить.
Он вытаскивает маленький черный пульт, который я помню с прошлого раза, и я улыбаюсь. Один легкий щелчок, и эта игрушка начинает жужжать у моего клитора и точки G. Я пытаюсь сдвинуть ноги вместе, но он не позволяет мне это сделать.
– Посмотрим, сколько времени ты продержишься, прежде чем кончишь.
Я хочу протестовать, но не могу. Сегодня он сэр, правда, немного другой, чем в прошлый раз. Вибрация слабая, но так даже хуже – она слишком медленно приближает меня к кульминации. И то, что я не могу особо реагировать, лишь усугубляет ситуацию.
Зажав зубами нижнюю губу, я крепко зажмуриваю глаза и заставляю себя дышать. Он начинает гладить мои бедра, проводит руками вверх до моей груди, сжимает пальцами соски.
– Ты уже близка, я вижу, – говорит он, и он прав. Мое тело извивается на его столе, дыхание превращается в судорожные всхлипы. – Почти на месте.
Внезапно вибрация прекращается. Я уже почти достигла пика оргазма, а он выключил прибор. Я чувствую на лбу каплю пота и делаю долгий, надрывный вдох. Я оглядываюсь на него, и он улыбается, довольный собой.
– Я был прав?
– Да, сэр, – отвечаю я.
– Это не наказание, но я буду делать это с тобой весь день. Если ты будешь хорошей девочкой, в конце дня тебя ждет вознаграждение. Поняла?
– Да, сэр.
Он наклоняется вперед и прижимается губами к мягкой внутренней поверхности моих бедер.
– Я оставлю твои трусики в своем столе. Постарайся не испачкать стул.
Он нежно похлопывает меня по ягодице и отправляет на работу. Следующие пару часов он дразнит меня постоянными вибрациями, доводя меня до предела и опуская обратно. По идее, мне должно быть неприятно, но пока все не так уж и плохо. Во всяком случае, мне даже нравится, когда ощущения нарастают. Но больше всего я люблю его внимание, которое сегодня получаю.
– На улице прекрасная погода, – говорит он, пока я пишу Мэгги электронное письмо. – Давай вместе прогуляемся до закусочной.
О, Эмерсон, думаю я про себя. Ты просто хочешь выставить меня на всеобщее обозрение с этой штукой внутри.
Но разве я спорю? Нет. Я просто улыбаюсь, киваю и отвечаю:
– Да, сэр.
* * *
– Сегодня вечером я помассирую тебе ступни, – говорит он на обратном пути в одну милю, глядя на мои каблуки. Они чуть удобнее, чем предыдущие, но я не собираюсь отказываться от массажа стоп. В супермаркете я чуть не расплакалась, когда он пытал меня. Там было многолюдно, полным-полно народа, а он как ни в чем не бывало включил эту игрушку. Чтобы не упасть, я цеплялась за его руку, опасаясь, что рухну на пол в любую секунду.
Ему это показалось смешным, но я могла сказать, что он тоже был возбужден. Причем настолько, что, пока мы заказывали сэндвичи, он был вынужден все время держать меня перед собой, чтобы люди не заметили выпуклость в его брюках. Вот так я заказала себе сэндвич с индейкой: чувствуя, как мне в спину упирается твердый член Эмерсона Гранта, а вибратор чуть не довел меня до оргазма посреди слова «майонез».
Если люди не заметили, как странно мы себя ведем, то это было чудо или же они были слепы. Но нам было все равно. Мы, улыбаясь, пообедали в маленькой кабинке в глубине зала. Это может сработать, все время думала я про себя. Я могла бы в качестве прикрытия быть его секретарем и его тайной девушкой, и никому не нужно ничего знать. Этого достаточно.
Но когда мы подходим к его дому и я вижу на крыльце знакомую фигуру, моя идиотская надежда рушится.
– Бо? – кричит Эмерсон, заметив сына.
Тот оборачивается, чтобы ответить на зов отца, и я замираю. Не знаю, чувствует ли Эмерсон ту же волну вины, что и я, но при виде Бо мне как будто дали под дых. Он выглядит… хорошо. Лучше, чем в прошлый раз. Он подстригся, на его лице улыбка, и, глядя на него, не скажешь, будто он хочет убить собственного отца.
– Все нормально? – спрашивает Эмерсон, подбегая к нему.
– Да, все в порядке.
– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю я.
На лице Эмерсона выражение скептического удивления, его внимание сосредоточено на сыне, и когда я это замечаю, то не могу поверить в нарастающую во мне ревность. Это его сын, Чарли. Конечно, он должен уделить ему внимание. А ты подождешь.
– Я работал в этом районе. Увидел возле дома машину Чарли и решил зайти и немного потусить.
Зайти и немного потусить? Взглянув на дорогу, я замечаю его белый пикап, припаркованный у обочины. Как я раньше его не заметила? Должно быть, он израсходовал все деньги, которые дал ему отец в прошлый раз на ремонт машины.
Все это кажется неправильным, но, когда Эмерсон открывает дверь, чтобы впустить его, я ничего не говорю. Он так рад возможности снова увидеть сына, что я не хочу отнять у него эту радость. Поэтому, когда мы вместе заходим внутрь, я стараюсь не подавать вида. У столика в передней Эмерсон опустошает карманы и бросает в чашу ключи.
– Есть хочешь? – спрашивает он сына.
Бо качает головой и поворачивается ко мне.
– Так где же вы были? – спрашивает он.
Я перевожу взгляд с одного на другого, пытаясь привлечь внимание Эмерсона, но он слишком насторожен, слишком напуган.
– Мы ходили в магазин деликатесов, тот, что расположен дальше по улице. Ты уверен, что не голоден? – отвечает Эмерсон.
– Нет, я в порядке. У меня новая работа, – сообщает Бо, и улыбка на его лице кажется почти заразительной.
Не будь я так напряжена, я бы даже за него порадовалась, но мне слишком страшно. Я все жду, когда он поймет, что мы с Эмерсоном трахаемся, как будто он может прочесть это по нашим лицам.
Как бы мне хотелось в этот момент понять реакцию Эмерсона! Но он сохраняет каменное выражение, так что это невозможно.
– Пойду принесу чего-нибудь выпить. Вы, ребята, садитесь в гостиной, а я сейчас вернусь. Хочу услышать все о твоей новой работе, – говорит Эмерсон, направляясь к кухне.
– Да, сэр, – по привычке отвечаю я, но как только слова слетают с моих губ, морщусь.
Эмерсон замирает в дверном проеме, я же пытаюсь изобразить невинное лицо – мол,
