виду.
— Почему ты не поделилась со всеми на завтраке?
— Я тогда о нем не знала.
— И когда узнала?
— Какая разница, Итан?
— Большая разница! Остальные умирают от голода, Мел!
— Да никто не умирает от голода! Люди могут неделю без еды обходиться!
То ли ее высокомерный тон был всему виной, то ли отказ расколоться, но тут я взорвался:
— Нил умирает, Мел! Он выблевал все, что в нем было! У него сил нет, чтобы стоять без посторонней помощи. Неделя без еды? Да он следующей ночи не протянет! А у тебя все это время была еда?!
Мелинда сумела сделать невозможное: она побледнела и покраснела одновременно. В то время как все ее лицо стало белым, щеки вспыхнули ярким румянцем.
— Я… я нашла это утром, после завтрака.
Я отнял упаковку и потряс ею. Из четырех батончиков остались два.
— И где они тогда?
— Ты не можешь меня осуждать, Итан, — пробормотала она тихо. — У тебя нет права меня осуждать.
— Я тебя не осуждаю.
— Я была очень голодна. Я нашла это утром, и я была очень голодна. Я только отломила кусочек. Я хотела поделиться, но он был такой вкусный. И я… я спрятала упаковку обратно. На случай если кому-то она будет действительно нужна.
— Она нужна Нилу.
— Да прекрати говорить о Ниле! Посмотри на него! Он не может есть. Он это выблюет. Мы только потратим еду зря. И ты сам сказал, он даже может… он даже может не пережить эту ночь.
Я уставился на нее в смятении. Неужели я действительно слышу это? Это не была та Мел, которую я знал. У той было золотое сердце, она всегда ставила нужды других выше своих. А сейчас она скрывает жизненно важный ресурс и хочет бросить Нила на съедение волкам, чтобы утолить свой голод?!
— Не смотри на меня так. — Голос у Мел дрожал, будто она вот-вот разрыдается. — Я не виновата. Я была голодна. И, в конце концов, это мое!
— Приятного аппетита, — ответил я.
— Да пошел ты, Итан! Ты не можешь меня осуждать. Ты не имеешь права! Слезы потекли по ее щекам. — Ты бы так же поступил! Если бы ты ее нашел, ты бы так же поступил.
Я не ответил. Единственное, чего я хотел — чтобы Мел поскорее ушла.
— Я самая маленькая, — тем временем продолжала она. — Вы все больше меня. У вас больше жировые запасы, и…
— Заткнись, Мел, хорошо? Просто заткнись.
Она поглядела на меня, кусая губы.
— Ты хочешь?
Я смотрел в сторону.
— Я сейчас все поделю.
— Делай как знаешь.
Она взяла у меня из рук упаковку и поделила оставшиеся два батончика на четыре части.
— Смотри, для тебя, Джона, Нины и Нила. Я не буду.
Я поглядел на коричневые от шоколадной глазури кусочки в ее руке.
— Отдай мой Нилу, я не хочу.
— Не будь…
— Ты меня слышишь?
— Хорошо, мистер Благородство! — Мел поднялась на нош. — И пошел ты к черту, Итан! Пошел к черту! Надеюсь, ты сдохнешь от голода!
Я наблюдал за тем, как Мел подошла к остальным и раздала дольки энергетического батончика. Я не слышал, что она говорила, — до них было не менее пятидесяти футов. — но наверняка она что-то сочиняла о том, где она его нашла. Потом она подошла к Нилу и попыталась его покормить, Несмотря на то что я так убежденно доказывал Мел, что он нуждается в питании, я вовсе не был уверен, что этот батончик пойдет ему на пользу. Он может совсем иссушить его. И если Нил все же сможет прожевать и проглотить хоть немного, то, скорее всего, как и говорила Мел, его снова вырвет. Но я продолжал злиться на нее за этот обман, и мне хотелось сказать ей еще что-нибудь неприятное.
Я протер глаза. Да что со мной творится? Это же всего лишь чертов энергетический батончик! У нас есть проблемы поважнее.
Я снова задумался над тем, что нам следовало предпринять. Перед нами теперь стояла дилемма: тел, которые надо нести, стало больше, чем рабочих рук. Даже если мы оставим тут и Бена и Томо, втроем мы никак не сможем эвакуировать и Нила и Джона Скотта. Вывод: либо мы остаемся здесь еще на одну ночь, либо бросаем одного из них. Вариант с ночевкой, как мне казалось, даже нельзя было рассматривать: за последние тридцать шесть часов мы ничего не пили, если не считать виски. Нил, если переживет эту ночь, будет в критическом состоянии. Остальные вконец ослабеют и отупеют. Поэтому нам надо действовать, причем лучше начать прямо сейчас, пока мы еще имеем достаточно сил и способны ясно мыслить. Значит, надо кого-то оставлять. Кого мы берем? Нила или Джона Скотта? Они оба нуждаются в медицинской помощи, вопрос в том, кто нуждается больше?
Позади меня раздался легкий треск, и я мгновенно обернулся.
Я внимательно всматривался в окружающий ландшафт, ожидая увидеть безумца, несущегося на меня с дубиной наперевес. Но вокруг была лишь зелень, одна только зелень.
Решив, что это упал желудь или еловая шишка, я вернулся к размышлению над тяжелым выбором.
Нил или Джон Скотт?
На часах было два тридцать семь.
Я отозвал девушек в сторону, сказав, что нам нужно кое-что сделать в лагере. Оказавшись там, где Джон Скотт и Нил не могли бы нас услышать, я остановился и начал:
— Нам нельзя больше терять времени. Надо выдвигаться, тогда у нас есть шанс выбраться из леса до наступления темноты.
— Мы втроем не сможем нести Джона и Нила, — ответила Мел. Каменное выражение ее лица говорило о том, что она все еще чувствует горечь от нашего разговора.
— В этом и загвоздка, — согласился я. — И поэтому у нас есть лишь один вариант: оставить кого-то здесь.
Мел моргнула.
— Оставить здесь? — Она перешла на сдавленный шепот. — Мы не будем никого здесь оставлять, даже не думай!
— Не можем, я согласна, — добавила Нина.
— А какие еще есть варианты? — спросил я. — Продолжать ждать полицию? У меня есть серьезные подозрения, что мы напрасно их ждем — они не придут. По крайней мере сегодня. Хотите провести еще одну ночь в этом лесу с каким-то сумасшедшим маньяком?
Мелинда покусывала губу. Нина неосознанно дергала себя за волосы, собранные в хвост.
— Это неправильно, — ответила Мел.
Я поднял руки.
— Если есть идеи лучше, я готов выслушать.
— Может пойти один из нас. Ты, я, Нина. Это будет быстрее. Один человек…
— Я размышлял над этим. Но я не отпущу ни тебя, ни Нину, ни
