спины Ивана Сергеевича появился Эдуард Родников. Далеко не самый лучший лекарь. Но даже он пришёл, чтобы нас поддержать. А вместе с ними остальные лекари, которых приняли в Хопёрск уже после того, как я переехал в Саратов.
— Василий Ионович, ну уж таким старикам, как мы с вами, явно не стоит посягать на всемирное господство, — покачал головой Кораблёв. — Одумайтесь. Лучше вернитесь в мою организацию. Мы ещё сможем поработать вместе.
— На счёт «три», Мечников, — услышал я шёпот Родникова. — Раз… Два…
Три.
Все лекари Хопёрского района направили в меня свою магию. А я выпустил весь запас разом прямо в Асклепия. Ублюдок отъехал на несколько метров. Ещё чуть-чуть, и он окажется там — в круге, из которого уже никогда не сможет выбраться.
— Гигея, вы готовы? — мысленно спросил я. — Пантеон принял решение?
— Да, — ответила богиня. — Мои братья согласны лишиться своей силы. Ради отца. Ради того, чтобы он, наконец, отправился в мир иной.
Таков был мой план. Подалирий, Махаон и Телесфор пожертвуют своими силами. Напитают ими наш аппарат. Станут источником энергии.
Они останутся бессмертными богами, но лечить никого уже не смогут.
До престола дойдёт только Гигея. Уже проверенная мной богиня. Она займёт пустующий трон и станет направлять всех лекарей в нашем мире.
— Они готовы, Алексей. Пора.
— Стойте! Вы предатели! Гигея! ГИГЕЯ! — ревел Асклепий.
В этот момент мой поток лекарской магии вытолкнул его прямо в центр круга.
— Включайте! — прокричал я друзьям.
Остался всего один шаг. Всего один поворот рубильника. Но…
В этот момент я услышал голос в своей голове. И это была не Гигея.
Когда Сеченов и Синицын рванули к панели аппарата, Асклепий прошептал мне:
— Я ведь говорил, что сдержу своё обещание?
В последнюю секунду из руки Тёмного бога вырвался огромный поток некротики. Уже в полёте он преобразовался в дугообразную остроконечную кость. И она была направлена прямо на Илью Синицына.
А затем Синицына толкнули. Иван Сеченов почувствовал, как к ним приблизилась некротика. В нём отозвалась клятва лекаря. И тогда он защитил своего друга.
Илья отлетел в сторону. Некротическая волна прошла ровно между ними.
И отсекла Сеченову правую руку.
— Нет… — прошептала Гигея. — Не успели!
Сеченов упал на брусчатку, попытался залечить свою рану, но очень быстро потерял сознание.
Асклепий выбрался из круга до того, как Синицын нажал на рычаг.
К этому моменту без сил остались все мои соратники. Игорь, Андрей, Кирилл, Илья, Иван, все лекари Хопёрской амбулатории.
Запасов маны не осталось ни у кого.
— Всё, Мечников. Хватит игр. Остались только мы вдвоём, — произнёс Асклепий. — Я даю тебе последний шанс. Отдай мне своё тело. Или умри.
— Я поступлю иначе, — помотал головой я и просунул руку в свою сумку. Мои зубы заскрипели от злости. Придётся идти на крайние меры. Он мог уйти из этого мира безболезненно.
Но теперь Асклепию будет больно. Умирать эта сволочь будет мучительно.
— Я проведу ещё один эксперимент. Давно хотел узнать…
Я коснулся лекарской плиты, что лежала в моей сумке.
— … что будет, если я использую сразу двадцать лекарских витков?
Глава 25
Настал решающий момент. И то, как я собираюсь покончить с Асклепием — это самый рискованный ход за всё время моей жизни в этом мире.
Мне все твердили, что витков может быть только десять. Что это — максимум для лекаря. Но никто не знает, что лежит за этим пределом. Что, если можно стать ещё сильнее?
Что, если этого предела на самом деле не существует? Просто никто не пробовал его пересечь?
Лекарская плита заработала на полную мощность. Вся мои магические каналы начали перестраиваться. Обратные витки меняли своё положение. Перемещались на соседнюю чашу, увеличивая мощность моей главной чаши выше предела.
— Алексей, не делай этого! — взмолилась Гигея. — Ты не можешь знать наверняка, к чему это приведёт. Если твоё тело не выдержит такой нагрузки… Тогда мы точно проиграем!
— Иного выхода нет, — задыхаясь от переполняющего меня могущества, прошептал я. — Может быть, я не выживу. Но Асклепия заберу с собой.
Последний виток переместился на свою новую позицию. Я почувствовал, как завибрировало всё моё тело. Оно жаждало, чтобы я выпустил из себя всё, что успело во мне скопиться.
И сейчас я дам волю этой магии.
Я сделал шаг вперёд. Он дался мне с трудом, будто вес моего тела превышал десяток тонн. Брусчатка под ногами проминалась, но я продолжил идти. Ускорял шаг, двигался навстречу Асклепию.
— Нет, ты не убьёшь меня, Мечников! — прокричал Тёмный Бог. — Не пожертвуешь своим драгоценным другом. Пока я в теле Решетова — ты против меня бессилен. Твои принципы не позволят убить старика!
Он замолчал. Видимо, почувствовал, сколько жизненной энергии сейчас меня окружает. И я наконец-то почувствовал его страх. В воздухе запахло смертью.
Асклепий дрогнул. Отступил назад. Затем в отчаянии взмахнул руками и выпустил из себя половину своего запаса некротики.
Я рванул вперёд, изверг из себя лекарскую магию и разбил сияющие тёмно-фиолетовые потоки смертоносной энергии. Казалось, что я только что смог отразить всю силу Тёмного Мира.
Асклепий замотал головой. Он был не готов к такому сопротивлению.
А зря. Нужно было подготовиться к этому. Он сам сделал меня таким. Взращивал во мне силу, чтобы затем забрать её себе. Но просчитался. Сам не понял, что его собственные руки создали главное оружие против некротики.
Меня.
Я промчался через ещё несколько волн тёмной энергии. Развеял их одной лишь силой мысли. Сократил расстояние между собой и Асклепием до нуля.
Но не стал тормозить. Замахнулся, вложил всю силу в кулак, добавил своё ускорение.
И врезал ублюдку в челюсть.
Вся Хопёрская площадь пошатнулась от этого удара.
— Думал, я не стану вредить телу Решетова? — оскалился я. А затем нанёс ещё один удар. — Только в этом ты был прав, Асклепий. Я нашёл способ убить тебя, и при этом сохранить жизнь старику.
Асклепий пытался защищаться, но мои удары преодолевали любую его защиту. Будь я обычным магом, стихийником или боевым колдуном, тело Василия Ионовича уже давно бы разнесло на куски от такой силы.
Но я — лекарь.
Мои удары наносили урон тому, кто находится внутри Решетова, но не причиняли никакого ущерба его телу.
Каждый раз, ударяя по своему врагу, я
