– Может быть, – предложил он, – вы бы предпочли спать сегодня в другой постели, например, в комнате Дэвида?
Предложение было настолько неожиданным, что все, что Энн смогла – это посмотреть на мужа, пытаясь не выдать тревогу, которую почувствовала. Это было совсем не то, чего хотела она, намереваясь сегодня ночью сделать решительный шаг к нормальному браку. И Энн полагала, что это было не то, чего хотел он – ведь не могла же она быть единственной, кто чувствовал сексуальное напряжение в течение всего дня и вечера. Но что-то было разрушено, и Энн ответила то, чего ни он, ни она не хотели бы слышать:
– Да. Спасибо. Наверное, это хорошая идея. Если Дэвид вдруг проснется посреди ночи в незнакомом месте, то он будет спокоен, зная, что я рядом.
«Ох, дурочка, дурочка», – подумала она.
– Ну, разумеется.
Сиднем встал и, подойдя к Энн, взял ее руку и формальным жестом поднес к губам. Это была ее левая рука. Она видела, как ее новое обручальное кольцо мерцало при свете свечей, и ей хотелось, чтобы он поднял голову и поцеловал ее в губы, прекратив это безумие, чтобы они могли продолжить эту ночь так, как оба того хотели.
Вместо этого он учтиво улыбнулся ей.
– Доброй ночи, Энн. Надеюсь, вам удастся хорошо отдохнуть. Мы сможем отправиться в путь завтра утром?
– Конечно, – высвобождая свою руку и возвращая ему улыбку, сказала Энн. – Доброй ночи, Сиднем.
Десять минут спустя она лежала на узкой кровати недалеко от Дэвида, упершись взглядом в полог над своей головой и не обращая внимания на горячие слезы, струящиеся по щекам и капающие на подушку по обеим сторонам от лица.
Ей не стало легче, когда она осознала всю нелепость ситуации и поведения их обоих.
Это была ее брачная ночь, а она и ее муж проведут эту ночь в разных спальнях.
И все потому, что они поссорились, хоть потом и принесли извинения друг другу.
А ведь она так надеялась, что их брачная ночь станет дорогой в счастливое будущее, пусть у них и не получится: «они поженились и жили долго и счастливо».
Теперь Энн боялась, что все разрушено безвозвратно.
Она думала о том, чтобы встать и пойти к нему. Но именно она начала любовные ласки в Ти Гвин, а затем разочаровала его. У нее не хватало смелости сделать это снова, зная, что все может повториться.
ГЛАВА 16
Экипаж проехал между огромными, кованными железом воротами и покатился дальше по широкой, посыпанной гравием дороге, по обеим сторонам которой росли деревья – верный признак того, что они въехалина территорию частного парка, разбитого вокруг большого дома. Хотя окружающий пейзаж был другим, тем не менее, все это сильно напомнило Энн ее первый приезд в Глэнвир, где и началась вся эта история.
И ее нынешние чувства были весьма схожи с теми, что она испытывала тогда.
Энн с Дэвидом сидели по ходу движения, а Сиднем расположился напротив них. Было неясно, был ли он взволнован перспективой скорой встречи с семьей или испытывал тревогу из-за причины своего возвращения. Он спокойно сидел и смотрел в окно.
С самого Бата поездка проходила в почти полном молчании, а если они и говорили, то о чем-нибудь несущественном.
Энн размышляла, как сложатся отношения между ними сегодня вечером?
Впереди Энн заметила водную гладь и лужайки, она вдруг вздрогнула от мысли, что ей еще предстоит столкнуться с множеством проблем до наступления вечера.
– Скоро вы сможете увидеть внутренний парк, – сказал Сиднем. – У меня от его вида всегда дух захватывает, даже при том, что мне он давно и хорошо известен.
Как раз в это минуту экипаж выехал на свободный от деревьев участок, залитый солнечным светом. Энн ясно увидела, что водная гладь оказалась рекой. За ней простирались обширные лужайки, с растущими на них старыми деревьями, отлого спускающимися к большому особняку, расположенному в отдалении. Немного далее с левой стороны виднелось озеро, частично окруженное деревьями.
Первый взгляд на Элвесли и внутренний парк еще сильнее заставил Энн осознать степень того, что она сделала. Она вышла замуж за сына владельца этого огромного и величественного дома. Стала невесткой графа.
Ей стало неловко, когда ее желудок издал хлюпающий звук. Это напомнило ей об утренней тошноте, мучившей Энн несколько часов назад.
С каждым оборотом колес экипажа ее страх нарастал. Дэвид, очевидно, испытывал то же чувство. Он придвинулся поближе к матери и сжал ее руку. Она успокаивающе улыбнулась сыну, и вскоре колеса экипажа загрохотали по выложенному камнем мосту через реку, построенному в стиле Палладио, и затем – по подъездной дороге через парк.
– Все это выглядит великолепно, – сказала Энн. – Не правда ли, Дэвид?
На лужайке около дома находились люди, насколько она могла разглядеть – две леди, одна молодая, другая – постарше, и двое детей – мальчик приблизительно лет четырех и девочка немного младше. Обе леди смотрели на приближающийся экипаж, старшая их них при этом рукой заслоняла от света глаза.
– Моя мать, – сказал Сиднем, наклоняясь ближе к окну, – и Лорен. И Эндрю. Маленькая девочка, должно быть, – Софи. Она была совсем крошкой, когда я последний раз был здесь, но в детской сейчас есть еще один малыш. Я его еще не видел.
Он заметно оживился. Он был счастлив оказаться дома. Энн почувствовала прилив нежности к мужу и внезапную острую боль от своего одиночества.
А затем, когда экипаж довольно ощутимо покачнулся, въезжая на террасу перед мраморными ступенями и портиком[14], которые вели к двойным парадным дверям, Энн заметила двух джентльменов в костюмах для верховой езды, приближавшихся со стороны конюшни.
– Мой отец, – сказал Сиднем, – и Кит. Кажется, мы прибыли в подходящий момент. Все здесь, кроме малыша.
Энн откинулась назад на своем сиденье, словно, поступая так, могла избежать предстоящего испытания. Сиднем посмотрел на нее.
– Твои шляпка и спенсер[15] – в точности под цвет твоих глаз. Ты прекрасно выглядишь, Энн.
На Энн была одна из ее обновок. Цвет платья был более бледным, чем у спенсера. Она вспомнила удовольствие, полученное от посещения лавок в Бате, и улыбнулась мужу.
Экипаж остановился, и, как только подножка была опущена, Сиднем первым вышел наружу. Но ему не дали шанса обернуться, чтобы подать руку Энн. Его брат, должно быть увидевший его через окно кареты, торопливыми шагами пересекал террасу, чтобы заключить Сида в объятия.
– Сид, чертяка! – смеясь, воскликнул он. – Что это?
Кит не был таким же высоким, как Сиднем, а его волосы были чуть светлее. И, по мнению Энн, он был далеко не так красив, как его брат. Но все же он выглядел гибким и хорошо сложенным, с добрым жизнерадостным лицом.
