помню, как она выглядела. – Марлоу придвинулась ближе ко мне.
– Помнишь, как она выглядела? – прошептала я, дрожа с головы до пят. Не знаю, от холода или от шока.
– Ты очень похожа… на нашу мать.
Опять… Наша мать.
– Прекрати, Марлоу! Я тебя предупреждаю… хватит нести чушь! – рявкнул папа, сжав кулаки. Его ярость вспыхнула с новой силой. – Думаешь, Айла действительно тебе поверит? Думаешь, кто-нибудь поверит?
Продолжая сверлить его взглядом, Марлоу с непоколебимой твердостью положила руку мне на плечо, словно заявляя на меня права.
– Или что? Попытаешься меня утопить? – Она осклабилась.
На секунду я подумала, что отец ее толкнет. Однако он разжал кулаки, выпуская остатки энергии, а затем бессильно осел, придавленный происходящим. Измученный.
Марлоу ласково погладила меня по руке, ее глаза сияли.
– До меня не сразу дошло, но ты буквально ее копия. Я вспоминала лицо матери… и порой ловила себя на мысли, что вспоминаю тебя.
Лицо… мое лицо заставило ее вспомнить.
Папа сжал голову руками, словно от боли.
– Пожалуйста, не надо. Не сейчас.
– Я говорю правду, разве нет? – огрызнулась Марлоу.
– Правду? – Он опустил руки. – О какой правде может идти речь?
– Думаешь, вы со Стеллой поступили правильно? – с яростью прошипела, почти выплюнула она.
Он опустил голову между коленей и еле слышно проговорил:
– Единственное, чего мы хотели – стать семьей.
– Папа?
Прозвучавший в этом слове вопрос вместил в себя все разочарование и ужас. Вопрос, на который он никогда не сможет ответить. Его отцовский статус был подвергнут сомнению, навсегда стерт одним словом.
– Так расскажи нам, – потребовала Марлоу.
Расскажи, каким образом мы стали семьей… Как мы в это превратились.
Его запястья были скрещены на коленях, словно скованные наручниками.
– Мы не могли иметь детей, – начал он, глядя на озеро. – Все попытки ни к чему не привели. Было ужасно тяжело. Но Стелла пошла дальше. В конце концов эта идея целиком поглотила ее – и наши жизни.
Он резко повернулся к нам, проверяя, внимательно ли мы слушаем.
– Я был готов на все, чтобы сделать ее счастливой, – на что угодно. И вот однажды Стелла пришла ко мне с безумной просьбой. Как будто ей удалось решить наши проблемы раз и навсегда. Интересно, отдавала ли она тогда себе отчет… Видите ли, ничто другое не имело для нее значения. Ничто.
Отец отвернулся и умолк, словно был не в состоянии продолжать. Словно не мог произнести этого вслух.
Ее просьба.
– Если ей не суждено зачать нашего ребенка, сказала она, то пусть хотя бы он родится от меня. Что мы могли бы все устроить… что все в наших руках…
Он прижал к губам костяшки пальцев. Его рука дрожала.
– Стелла даже выбрала подходящую кандидатуру.
Весь воздух вокруг словно выкачали, и я сомневалась, что когда-нибудь вновь смогу дышать. Марлоу взяла меня за руку.
Следующие слова он произнес по-деловому сухо:
– Мы ей заплатили. Она нуждалась в деньгах. А нам нужен был ребенок.
– Ей… – пробормотала я.
– Что? – Отец рассеянно взглянул на меня.
– Ты сказал – ей. Как ее звали?
– Рен, – быстро ответил он. – Ее звали Рен.
А затем продолжил, словно испытывал потребность излить накопившуюся боль.
– Значит, ты жила в лесу… до того, как мы тебя нашли. С нашей матерью…
Эти слова наконец-то сорвались с моих губ. Наша мать.
Направив палец на Марлоу, будто это пистолет, я продолжала указывать на нее трясущейся рукой, пока наконец не перевела его на папу.
– Палатка. Желтая палатка, которую ты выбросил в тот день. Я помню ее.
Отец покачал головой:
– Как ты могла это запомнить?
– Неважно. Главное, что я помню.
– Айла… – с мольбой начал он.
– Нет. Скажи мне, что я ошибаюсь. – Крик застрял у меня в горле.
– Я хочу…
– Нет. Скажи, что это неправда. Что ты не…
– Не могу, – приглушенно сказал он.
– Почему? – не отступала я. – Почему нет?
– Потому что это был правильный поступок! – закричал он, размахивая руками. Во все стороны полетели капельки воды.
Желудок скрутило, к горлу подступила тошнота. Я бы отдала все, чтобы меня вырвало, чтобы исторгнуть отвращение, которое пенилось внутри. Но во мне ничего не осталось.
Отец медленно встал на колени, как будто надеялся вымолить прощение.
– Она пришла, чтобы забрать тебя у нас, Айла. Она не остановилась бы. Я пытался положить этому конец. Она не оставляла нас в покое. А затем последовала за нами… за нашей семьей… сюда. В это место. Я пытался ее вразумить. Правда.
Он уставился на Марлоу.
– Она была красивой.
Я почувствовала, как Марлоу вздрогнула.
Отец тряхнул головой, пытаясь стереть воспоминания.
– До сих пор не понимаю, как до этого дошло. Она ничего не хотела слышать. Я пытался объяснить, достучаться до нее… Кричал, чтобы она оставила нас в покое, но она как заведенная требовала вернуть ей ребенка… ее ребенка. Точно машина, которую невозможно выключить. А ведь она сама согласилась! Разве это не считается? Она точно знала, на что идет. Знала, как сильно мы хотим ребенка.
– Господи! – закричала я, сгибаясь пополам и обхватив себя руками.
– Она мне угрожала. Угрожала нашей семье. Собиралась пойти за помощью в полицию, к адвокату, к кому угодно, и все рассказать. Она никогда не остановилась бы. Я взял ее за плечи и…
К тому времени над озером воцарилась тишина. Все звуки исчезли. Даже рябь на воде улеглась.
– Я оттолкнул ее.
Отца обуял неведомый доселе ужас. Он не владел собой.
– Я не хотел, чтобы она упала… Не хотел! Должно быть, она поскользнулась. Не помню. А в следующую секунду она уже была под водой. Неподвижная. Прекрасная. И я просто… отпустил ее. Течение подхватило и понесло ее к водопаду…
Его глаза наполнились слезами, он заломил руки и всхлипнул, а затем вновь овладел собой.
– Ты должна понять, – сказал он, придвигаясь ближе ко мне. – Это был единственный способ защитить нашу семью. Единственное правильное решение. В конце концов, мы ведь удочерили Марлоу, разве нет? Разве не к этому мы все стремимся? Поступать правильно? Идти на жертвы ради тех, кого любим?
– Ты не в своем уме, – прошептала я, поднимаясь и отходя от него. От человека, которого называла отцом.
Я тебя не знаю. Я больше не знаю, кто ты.
– Нет, – твердо сказала Марлоу. – Если бы он тронулся умом, это значило бы, что он нездоров. Слишком много чести.
Я резко повернулась к ней:
– Почему ты держала в секрете, что к тебе вернулась память? Зачем было столько времени хранить это в тайне?
Выражение ее лица смягчилось.
– Ты все еще не
